— Информацию ищу, — ответила я.

— Для суда? — с сомнением в голосе поинтересовался граф.

«Наверное, тётка ему сказала,» — подумала я, и ответила:

—Нет, про суд я хотела с вами поговорить, а ищу хоть что-нибудь про род Балахниных.

Граф Давыдов нахмурился:

— А вам зачем, Дарья Николаевна?

Ответила я вопросом на вопрос:

—А вам Анастасия Филипповна про Марию ничего не рассказала?

— А я не виделся ещё с Анастасией Филипповной, — неожиданно ответил граф Давыдов.

— А откуда вы тогда про суд знаете? — удивилась я.

— Мне государь император сообщил, что в канцелярию поступило ходатайство и даже сопровождающие документы прислали.

И вот на этой фразе мне как-то особенно поплохело. Потому что я пока сидела в библиотеке я думала, почему Алабины так уверенно претендуют на опеку надо мной, хотя, казалось бы, ледовеи и огнедержцы всегда находились на «разных полюсах».

А вот, как граф Давыдов сказал про сопроводительные документы, так мне сразу стало понятно, что у них есть что-то, что даёт им право это делать. Но что?

Признаться я на какое-то время даже забыла про Балахнина, и спросила:

— А что за сопроводительные документы?

Граф Давыдов как-то с жалостью, что ли на меня взглянул и ответил:

— Договор, вернее копия договора заключённого между вашим родом и их, о сотрудничестве, и там есть фраза…

И граф Давыдов задумался, словно пытаясь вспомнить, но вместо этого достал из внутреннего кармана камзола сложенный вчетверо лист бумаги, развернул и зачитал:

«…стороны признают взаимное право подготовки наследников для обеспечения совместной магической службы»

— А договор настоящий? — усомнилась я в честности Алабиных.

Давыдов кивнул, и добавил:

— Да никто бы и не посмел в имперскую канцелярию подделку сунуть. Там проверка и фальшивка сразу бы откатом по роду ударила.

Я молчала.

Граф продолжил:

— Да сам договор в нашей ситуации весьма полезный и заключен был своевременно.

Из объяснений Дениса Васильевича я поняла, что огнедержцы хоть и обладали уникальной магией, но их самих немного было, вот и договорились о сотрудничестве с ледовеями, что бы те на себя частично взяли тушение пламени, особенно в тех районах, где не надо спасать леса и урожай.

И полезно и ледовеям, и опять же и деньги, потому как за тушение пламени казна деньги платит и немалые. И уважение тоже ледовеям вещь была нужная, что такую полезную работу выполняют.

— Только вот сейчас, Алабины упирают на этот договор, подписанный ещё вашим дедом, Дария Николаевна, как на доказательство того, что на законных основаниях именно они должны стать опекунами последней из рода Пожарских.

— Ну так и стали бы, — хмуро сказала я, — когда меня в приют отправляли.

Давыдов грустно улыбнулся:

— Магия у вас только недавно появилась, Дарья Николаевна.

— Ага, и сразу всем стала нужна.

— Такова жизнь, магия определяет статус, — мрачно сказал Давыдов и я подумала, что, наверное, непросто ему далось то, что он сейчас имеет. Наверное, когда был ребёнком, среди магов аристократов, не обладая никакой магией наверняка настрадался.

Но спрашивать не стала, и так было о чём задуматься.

Спросила о другом:

— Вы думаете, что суд решит меня им передать?

Граф Давыдов вздохнул:

— Скорее всего, Дарья Николаевна, до суда дело не дойдёт и решать будет государь, неспроста Алабины договор этот подняли.

— И что решит император?

— Я не знаю, — честно признался граф Давыдов.

— А почему Анастасия Филипповна не может соперничать с Алабиными? Она же мне близкая родственница.

— Об этом тоже в договоре прописано, — ответил Давыдов, — что будущего огнедержца может наставлять только тот, кто пламя сам усмирял. А Анастасия Филипповна вряд ли этим занималась в силу определённых обстоятельств.

«Как же всё запутано!» — пришла мысль.

Я задумалась, и вдруг граф спросил:

— Ну так что там насчёт рода Балахниных?

Я ему и рассказала и про амулет, и про выводы, сделанные Татьяной Алексеевной.

Давыдов задумался. А потом взглянул на меня своими чёрными глазами и сказал:

— Дело в том, Дарья Николаевна, что Викентий Балахнин погиб четыре года назад при выходе пламени. Остались вроде бы жена с малолетним сыном, и проживают в родовом имении.

Глава 26

—Нет, Денис Васильевич, — я смотрела на то, как резко тётка отрицала даже саму вероятность того, что опеку надо мной передадут Алабиным.

— Они же изничтожат саму суть магии огнедержцев, — говорила тётка чуть не плача, — нельзя им Дарью отдавать.

На мой взгляд она несколько переборщила, потому что граф Давыдов, похоже, не ожидал такого сопротивления.

Но всё же сказал:

— Я вас услышал, Анастасия Филипповна, но прошу вас морально подготовиться к тому, что такое возможно, потому как государь против подписанного договора не пойдёт.

Услышав это, тётка как-то сразу сникла, и даже с лица спала.

Граф Давыдов понял, что не стоило ей так прямо об этом говорить и постарался смягчить:

— Анастасия Филипповна, я со своей стороны постараюсь найти решение. Государь тоже заинтересован в возрождении рода Пожарских, и вряд ли захочет, чтобы род Пожарских стал зависимым рода Алабиных.

В результате всех этих разговоров у нас в доме появился законник, который выслушал всю историю, изучил все имеющиеся документы и вынес вердикт:

— Решение государя может отменить то, что написано в договоре, но вот вопрос, возьмёт ли на себя государь такое решение.

А я задала вопрос:

— Есть ли условие, при котором то, что написано в договоре становится ничтожным?

Законник посмотрел на меня с интересом и ответил:

— Есть, Дарья Николаевна, если кто-то станет главой рода Пожарских и это подтвердит родовой артефакт.

«Да-а, — подумала я, — куда ни кинь всюду клин».

Я накануне ещё раз попробовала пройти мимо Каланчи, так меня ещё на подходе скрутило. Потом даже слабость в ногах ощущалась, хотя мне показалось, что кто-то меня оттуда зовёт.

Я вот тётку спросила. Она сказала, что она даже близко подойти не может, но ни разу не слышала, чтобы кто-то звал. На мою просьбу попробовать отвести туда Алексея, тётка категорически отказала.

Значит вся надежда была только на графа Давыдова и на императора.

Ну раз я пока ничего не могу изменить, я договорилась с графом Давыдовым, что надо решить вопрос с амулетом Марии. И с вместе с выделенной графом охраной, мы поехали