В ответ мне была тишина, и тогда я задала второй вопрос:

— И почему вы против того, чтобы мы его уничтожили?

Аркадия Ивановна, похоже, не знала, как ответить на эти вопросы, и рассчитывала на что-то, что ей поможет на них не отвечать.

Но пауза затягивалась, и она рассказала.

— У меня есть сын, — произнесла она, глядя прямо на меня, — Иван Балахнин, мы его назвали в честь деда, моего отца.

В общем, сын родился здоровенький на радость маме с папой, но потом перенёс горячку, и магия у него стала исчезать.

— Нам сказали, что это такое осложнение, — сказала Аркадия Ивановна, — инфекция поразила и магические каналы, и они начали иссыхать. Мы были у лучших лекарей, заплатили колоссальные деньги, но всё было зря. Процесс был необратим.

Женщина замолчала и впервые за всё время нашей встречи посмотрела на Марию, и тогда я поняла, что вот сейчас мы и узнаем тайну рода Балахниных.

Оказалось, что кто-то, имени Аркадия Ивановна не назвала, посоветовал провернуть «операцию». Нужен был донор, той же крови, магии и желательно пола.

Мы все молчали, поражённые страшным пониманием, что вот так вот просто они решили судьбу ещё нерождённого ребёнка.

А я подумала о том, что это скорее всего не единичный случай, и вдруг вспомнила, что в приюте почти у каждого была какая-то памятная вещь.

И мне захотелось придушить и эту Аркадию Ивановну и папашу Марии, а в особенности того, кто им всё это посоветовал.

— Поймите, если бы родился мальчик, то он просто бы после определённого возраста перестал обладать возможностью получения магии и прожил бы жизнь обычного человека.

— Так ли? — недоверчиво спросила я.

Аркадия Ивановна поджала губы, но ответила:

— Ну возможно на несколько лет меньше, но не критично.

— В отличие от Марии? Это вы хотели сказать?

Женщина замолчала. Я посмотрела на тётку, та сидела молча, будто придавленная полученной информацией.

Ну да, я её понимала. У ней ведь тоже больной сын.

Маша молчала, и мне показалось, что она еле сдерживается, чтобы не заорать в голос.

Вдова Машиного отца продолжила:

— Девочки сильнее, и в определённый момент они начинают сопротивляться, и тогда в амулете включается принудительный отток.

Она встала, налила себе воды из графина, и добавила:

— Простите, я не знаю технических подробностей, просто нам сказали, что надо поторопиться, потому что…

Женщина снова замолчала, будто не зная стоит ли нам говорить. Ноя уже поняла.

— Либо он, либо она? Ведь это вы хотели сказать? — спросила я.

Аркадия Ивановна не ответила, но и не стала отрицать.

— Кто вам это посоветовал? — спросила я, понимая, что кулон я уничтожу, а вот систему ещё уничтожить бы. И здесь у меня была надежда на Давыдова.

— Я не могу вам сказать всего прямо сейчас, — произнесла она, но, я обещаю, что расскажу вам позже. Дайте мне, пожалуйста, посмотреть на него. Уверяю вас, я ничего не сделаю, видите, здесь ничего нет.

И мне бы среагировать на то, как она это сказала, и зачем.

Но я подумала, что вероятно, и вправду она ничего не сможет сделать. И передала ей кулон.

И как только она заполучила кулон, на лице у неё появилась странная улыбка, если бы я только что не общалась с этой женщиной, я бы подумала, что она сумасшедшая, настолько улыбка её была больная.

— Спасибо, Дарья Николаевна, — сказала она, — и… прощайте.

И мир перевернулся.

Вначале было очень темно, потом глаза начали привыкать, а у людей, имеющих магию, ночное зрение было неплохим. Жаль Маша видела едва-едва, но одно было хорошо, мы были вместе.

— Это что? Пещеры? — спросила тётка, разглядывая свисающие с потолка пещеры сталактиты.

— Судя по всему, да, — ответила я, — не растут же сталактиты и сталагмиты у Балахниных в подвале, — и спросила:

— Маша, а ты что думаешь?

Маша прислушалась к себе, и потом вынесла вердикт:

— Похоже, что мы не очень глубоко.

Пусть у Маши и не было магии, но поскольку несмотря на постоянный отток она была магом, то интуиция у неё работала. Значит тому, что она говорит можно было верить.

— Да-а, — протянула тётка, — не ожидала я от госпожи Балахниной такого.

— Похоже, что она уверена, что мы не выберемся, — заметила я, — но ведь кто-то этот портал сделал? Значит выход есть.

И как только я это сказала мой «паучок», с которым я не расставалась до сих пор, потеплел, а я вдруг осознала, что паучок может оказаться не таким уж и безобидным. Вдруг моя магия тоже к кому-то перетекает?

Но меня успокаивал тот факт, что доктор, осмотрев меня ничего не сказал. Да и паучка я сама себе присвоила.

— Любопытно, — произнесла всё так же задумчиво тётка, — а когда охрана решит, что пора проверить? Не убежит же госпожа Балахнина из собственного дома? Хотя, то, что кулон теперь у неё делает невозможным его уничтожение. Она его спрячет, и мы никогда не узнаем где.

— Я умру? Да? — спросила Маша.

— Когда-нибудь определённо, — сказала я и улыбнулась, — как и мы все, но не скоро.

Тётка с подозрением на меня покосилась.

А я полезла в карман и достала настоящий кулон, который подменила, когда Аркадия Ивановна отвернулась, чтобы проводить нас в дом.

Тётка широко улыбнулась, покачала головой

— Пожарская! — произнесла она гордо.

Значит сидим и ждём, — сказала я, — она сама за нами придёт, как только обнаружит, что кулона у неё нет.

И мы приготовились ждать.

Глава 28

Но вдруг сверкнуло и вслед за этим кто-то цветисто выругался. Тётка взглянула на нас и сказала:

— Девочки, заткните уши.

А я обрадовалась, выходит охрану нашу тоже сюда закинули, значит отбиваться будет легче. А то я уже волноваться начала, как нам с Аркадией Ивановной справиться.

— Господа охранники, — громко сказала тётка, — мы здесь.

И через несколько минут показались немного пыльные, похоже, что им не так повезло, как нам, но довольные, что нашли объекты, то есть нас, охранники.

— Простите, сударыня, и сударыни, — поклонился нам их старший.

Понятно было, что извиняется сразу и за всё. Но, мы-то простим, а вот перед Денисом Васильевичем им всё равно придётся ответ держать.

Я коротко ввела охрану в курс дела, и они присоединились к ожиданию.

Захар Дамирович, главный, был человек в этих магических делах опытный, именно поэтому он так расстроился, что их как «дошколят» провела Балахнина.

Но Анастасия Филипповна ему сказала:

— Против родовой магии ваши умения бессильны, дом хоть и старый, но род защищает.

Зато он сразу сказал,