родов. Я подам прошение. Обычно это занимает две-три недели.

Маша кивнула:

— А что с моим братом? Сводным братом, — поправилась она.

— Технически он не ваш родственник по крови и не имеет прав на наследство Балахниных, — сказал законник. — Но если вы изъявите желание позаботиться о нём...

— Изъявляю, — твёрдо сказала Маша.

Законник записал что-то в своих бумагах:

— Хорошо. Тогда я включу это в прошение. Но имейте в виду, вы берёте на себя ответственность. Если молодой человек окажется в затруднительном положении, это будет ваша забота.

— Я понимаю, — Маша слегка побледнела, но выглядела решительно, но я видела, как подрагивают её руки. Отказаться она не могла, пообещала, а Аркадия Ивановна ещё и контроль над источником ей передала, а значит, скрепила магически и нет возможности отказаться.

А Маша сама ещё была ребёнком. Четырнадцать лет. А уже несла ответственность за целый род и ещё за человека, который годами жил на её магии.

* * *

На следующий день пришлось возвращаться к обычной жизни, что для нас означало, надо снова идти в школу.

В школу мы нас провожала охрана, Захар Дамирович лично отвёз нас, ехали по дуге, чтобы мне от близости каланчи худо не стало. Но меня всё равно зацепило, пусть и не так сильно, когда я близко пыталась подходить, но сразу возникла тошнота, и зазвучали в голове голоса.

Школа была большая, располагалась в особняке, построенном буквой П, и соответствующим образом делилась на старшую, среднюю и младшую, классы были смешанными, что не мешало школе числиться одной из лучших школ несмотря на демократичные цены и на то, что обучались здесь не только аристократы, но и дети зажиточных горожан и купцов.

Маша и я учились в средней, вместе с детьми от двенадцати до пятнадцати лет.

Мы думали, что граф Давыдов не успел уведомить директора школы об изменениях для Маши, но как оказалось, граф ничего не забывает и всё успевает. Маша сегодня получила новое расписание, и теперь вся светилась от того, что теперь стала равной тем, кто ещё недавно посматривал на неё снисходительно.

— Это они ещё не знают, что ты глава рода, — хмыкнула я.

Машу перевели в классы для магоТеперь у неё в расписании появились уроки контроля стихий, теория магических источников и история родов. Теперь мы вместе ходили на все занятия.

Несколько дней прошло без особых происшествий. Единственное, что мы заметили, было то, что в старших классах неожиданно появилось трое ледовеев. Их всегда можно было отличить по светлым, почти белым волосам, и глаза у них варьировались от прозрачно голубого до кристально-синего.

Но с синим взглядом я никого не видела, если только наш Алёшка, сын тётки, который вопреки всем законам природы зацепил магию ледовеев, и заполучил синие глаза.

Учиться было интересно, я с удовольствием слушала историю, географию, даже теоретическую магию, основы которой преподавали уже на нашем уровне. Но требования были жёсткие, стоило не сделать домашнее задание, и ты получал задание на подготовку реферата по этой теме, а, если не справился и с этим, то получал ещё. Поэтому домашние задания выполняли все.

И пятницы тоже все любили, потому что на выходные домашки не задавали. Я тоже любила пятницы.

И как раз сегодня оставался последний урок, моя любимая история Империи. По словам многих, скучная, а мне нравилось слушать про знакомые исторические фигуры, в контексте реалий этого мира.

Преподаватель сегодня не спрашивал, а рассказывал и я, заслушавшись загляделась в окно, но видела не школьный двор, на котором играла малышня, а длинную дорогу, по которой идут караваны, перевозя товар из Стоглавой н Восток.

И тогда это случилось.

Сначала я ощутила дрожь, как будто бы мы не сидели в здании школы, а ехали на поезде. А потом здание качнулось, да так сильно, как будто бы этот поезд резко затормозил. Чернильницы на партах зазвенели. Кто-то вскрикнул.

— Спокойно! — слегка повысив голос воскликнул учитель. — Пока нет сигнала, беспокоиться не о чем.

Он не успел договорить.

Вдруг раздался оглушительны вой тревоги, красный. Мы уже знали разницу в звуках тревожных сигналов, в школе преподавали основы безопасности, потому что никто не застрахован от встречи с пламенем, даже в центре Москвы, говорят же, что даже в Кремле полыхало.

— Спокойно встаём и выходим по лестнице, по направлению к убежищу. В Империи в каждом доме, в каждой школе были убежища, строили их на деньги короны, используя специальный минерал, который на какое-то время мог затормозить пламя.

— Это пламя, Виктор Валентинович? — прозвучал вопрос.

— Скорее всего, — ответил учитель, и я услышала, как кто-то из девочек всхлипнул.

Я не любила убежища, тётка сказала, что это из-за особенностей магии. Магия огнедержцев немного схожа с пламенем, именно поэтому «огнедержцам» и удавалось договориться с ним. И запираясь в убежище мне казалось, что нет такой силы, что способна сдержать пламя.

А когда мы дошли до убежища, то стало видно, что пламя нависает над крылом младшей школы. Огромное, в два раза больше того, с которым я столкнулась на железнодорожной станции.

Возле входа в убежище стояла одна из учителей, и Виктор Валентинович у неё спросил:

— Младшие уже внутри?

Лицо у женщины и так было бледным, а после вопроса мужчины вообще помертвело.

— Не успели, — глухо произнесла она., но ледовеев вызвали.

Виктор Валенинович сжал губы, и я вдруг поняла, что малыши не дождутся ледовеев, пламя поглотит их раньше.

— Сколько их там? — спросила я, и женщина, растерявшись ответила, — тридцать человек, — и тут же исправилась, — ой, не тридцать, двадцать девать, Гошенька Карамзин приболел.

И я, вопреки всем правилам и инструкциям, побежала прямо к крылу младшей школы, ощущая в ладонях знакомое покалывание. Преподаватели настолько не ожидали, что меня даже никто не стал задерживать.

Глава 32

Посреди двора разверзлась трещина. Небольшая, метра два в длину, может, чуть больше. Но размер трещины не был тем, чего стоило опасаться, она была узкая, но вот то, что из неё, пока ещё маленьким язычками, постепенно увеличиваясь, выпрыгивало пламя, весело сверкая красным и оранжевым, но уже набирая белую слепящую густоту, вот это было основной проблемой.

Я бежала, но пламя, словно почувствовав, что здесь есть кто-то, кто может его остановить, вдруг выстрелило настоящим протуберанцем, превращаясь в столб, и вылезло из щели, передвигаясь, словно живое существо прямо на стоящее у него на пути здание младшей школы.

В окнах были лица детей, позади них, пытаясь отодвинуть их от приближающегося огня, металась учительница.

Бежать им было