— Тебе-то я верю, Денис Васильевич. А ну как полыхнёт прямо в центре, если она последняя из рода? Сам же знаешь, что Пламя может к огнедержцу притягиваться, если они магию не контролируют.

И вдруг дверь распахнулась и вошёл секретарь, вид у него был взволнованный.

— Ваше императорское величество! Зарегистрирован выход пламени в центре Москвы!

Император сухо посмотрел на Давыдова. «Ну вот, видишь», — говорил его взгляд.

— Докладывай, в каком районе? — приказал он.

И Давыдов понял, что адрес, который назвал вошедший секретарь, был адресом школы, где училась Дарья.

Император взглянул на Давыдова:

— Знаешь, где это?

— Знаю, — глухим голосом сказал граф. — Это адрес школы, где Дарья Пожарская учится.

Император посмотрел на секретаря:

— Погибших много?

— Ни одного, ваше императорское величество.

— Раненых?

— Ни одного, ваше императорское величество.

— Уровень?

— Приборы фиксируют пятого уровня.

Пятого, не маленькое. Всего уровней Пламени было десять, и десятый был самый огромный.

— И куда же оно делось, раз никто не погиб? — спросил император.

— Исчезло, ваше императорское величество.

Император посмотрел на секретаря, как на человека, который не способен сформулировать мысль. А на эту должность подбирали людей с хорошим образованием и великолепными аналитическими способностями.

— Ты сам понимаешь, что говоришь?

— Прошу меня простить, ваше императорское величество. Сам там не был, но докладываю со слов очевидцев и вызванных туда жандармов.

— Ледовеи затушили?

— Никак нет, ваше императорское величество. Они приехали, когда пламени уже не было, и только по остаточным следам смогли определить, что оно действительно выходило на поверхность.

Граф Давыдов стоял, и в голове билась одна только мысль: «Неужели мы потеряли последнюю из рода?»

Пламя мог забрать только огнедержец, вот так, чтобы его не было вообще, и никто не пострадал. Ледовеи так не смогли бы.

«А ей категорически запретили применять магию!»

Давыдов вздохнул:

— Ваше императорское величество, разрешите, я поеду, выясню...

— Вместе поедем, — сказал император. — Вместе будем выяснять, что у вас там происходит.

Потом внимательно посмотрел на Давыдова и спросил:

— Думаешь, что это она? Твоя девочка, Дарья Пожарская?

Граф склонил голову:

— Не знаю, ваше императорское величество. Но кроме неё — некому.

— А чего вздыхаешь? — поинтересовался император.

— Ей нельзя было магию применять, ваше императорское величество. Боюсь, что потеряли мы последнюю из рода.

— Так он же говорит, что жертв нет, — император изменился в лице.

— Выгореть она могла, — горько вздохнул граф Давыдов.

— Вот что хочешь говори мне, Денис Васильевич, а девицу надо бы под присмотр. Под постоянный. И кроме как к Алабиным, к сожалению, отправить я её никуда не могу. Вот если бы она магическое совершеннолетие получила, магию свою обуздала, с источником примирилась — тогда да. А так, извини. Если каким-то чудом она магию свою сохранила — отправлю к Алабиным.

Возражений у графа Давыдова не было, император был прав.

— Да не волнуйся ты так, — сказал император, глядя на помрачневшего графа Давыдова. — Не съедят же они её. Всё будет под контролем.

Глава 35

Когда они подъехали к школе, территория школы и вокруг была оцеплена. Жандармы в форме специального подразделения. Трое ледовеев стояли в гвардейской форме. Людей с ледяной магией принимали на службу в гвардию, и форма у них была своя: тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой.

Но вышивка та была непростая, артефактная, действовала не хуже брони, оберегала от огня и от пули.

Не успела императорская карета подъехать к зданию школы, как с другой стороны подъехала карета с гербом Алабиных, и оттуда вылез старший Алабин, Алексей Иванович.

Граф Давыдов подумал: «Ну вот. Откуда они узнали, что мы с императором уже здесь?»

Получается, везде у Алабиных свои люди. И ещё когда из дворца уезжали, наверняка уже кто-то побежал докладывать ледовеям, что император едет на место выхода пламени.

Трещина была огромная, метров пять.

— Да здесь не пять баллов было, — сказал император. — Все семь.

К императору подошёл высокий мужчина в форме московского жандармского корпуса:

— Ваше императорское величество, разрешите доложить?

— Докладывайте.

В целом жандарм рассказал императору то же самое, что и секретарь, только более чётко, в форме доклада.

— Где сейчас Дарья Пожарская? — спросил император.

— По словам директора на территории школы нет Дарьи Пожарской, Марии Балахниной и Льва Алабина.

Император повернул голову и увидел старшего Алабина, стоявшего рядом и слушавшего.

— Лев Алабин? — переспросил император.

— Сын, ваше императорское величество, — коротко ответил ледовей

— Не знал, что у вас есть сын, — сказал император.

— Признал недавно, — сказал Алабин после небольшой паузы, — он у матери рос, в деревне. Вот забрал, в школу отправил.

Подошёл директор школы и учительница. Смущаясь, рассказали императору, как малыши прятались в школе, как пламя вышло и двинулось на окна. Как вдруг из здания средней школы выскочила невысокая черноволосая девочка и забрала пламя. А потом упала. А парень из старшей школы поднял её на руки и куда-то понёс.

Император оглянулся на Давыдова.

«Ну вот, видишь? — говорил его взгляд, — как без присмотра-то?».

А граф подумал, что пока он общался с императором Алабины её уже унесли.

— Ну и где же наши герои? — спросил император

* * *

Лев Алабин с Машей ждали снаружи, на лавочке около здания каланчи. Они видели, как золотое свечение охватило башню, и чувствовали, как загудела земля у них под ногами.

У Льва Алабина первым движением было ворваться в башню и помочь укрывшейся там Дарье.

— Не надо, — сказала Маша.

Она каким-то странным образом ощущала состояние Дарьи, видимо, потому что сама недавно приняла источник, и помнила похожие ощущения.

— Она договаривается с источником. Надо дать ей время.

И они сидели и ждали.

* * *

Дарья

После того, как я приняла магию, для меня каланча стала выглядеть изнутри как обычный дом, и сквозь окна я видела, что снаружи на лавочке перед входом сидят Маша и Лев, как его Маша называла.

Я нашла умывальную комнату внутри каланчи. Там было зеркало и даже свежая вода. Я посмотрела на своё лицо и ужаснулась.

Нижняя половина лица была покрыта кровяной коркой. Школьное платье тоже было заляпано пятнами крови. Подол юбки испачкан травой, землёй, пылью, прилипшей, видимо, когда я лежала на полу в башне.

Я умыла лицо, протёрла шею, посмотрела на себя в зеркало. Теперь, по крайней мере, можно будет дойти до дома, и меня не обвинят в том, что я кого-то съела.

И только я собралась выйти из здания каланчи, как вдруг брошка-паучок нагрелась. Я его вытащила и поняла, что он изменился.

Если раньше он был маленький, жёлтенький, похожий на изделие