голову, чувствуя, как давит сила отца. Но всё же спросил:

— Зачем за ней следить? Что я должен увидеть?

— Любое изменение в потенциале, в силе, в потоках — во всём. Доклады. И, желательно вам стать друзьями.

Алабин-младший молчал.

Дружить по заказу он не умел. Он ещё вообще не умел интриговать, прошло всего несколько месяцев, как привезли его из деревни, где всё было просто, где осталась мать. Вот по матери он скучал.

Возражать желанию отца, чтобы он сдружился с Дарьей Пожарской он не стал.

Потому что этого хотел и он сам.

Дарья ему понравилась. Такая стремительная, целеустремлённая и сильная.

Глава 37

— Как всё-таки интересно всё сложилось, — сказал граф Давыдов, когда мы сели после ужина в его кабинете обсудить текущие дела.

Он посмотрел на Машу, потом на меня.

— Удивительное дело, сударыни, как вы, однако, практически одновременно получили магическое совершеннолетие.

Я улыбнулась:

— Так, Денис Васильевич, ваша помощь в этом тоже имеется. Если бы вы нас не вывезли тогда, может быть, и магическое совершеннолетие мы бы не получили. Забрали бы нас Алабины. Вы думаете, они бы нам позволили вот так, как вы, в школу ходить, разъезжать, куда нам вздумается?

Давыдов улыбнулся:

— А вы, значит, разъезжаете, куда вам вздумается?

— Ну, я, может быть, не так выразилась, — смутилась я. — Но в общем-то вы дали нам охрану и отнеслись к нам как к взрослым людям.

— И я очень этому рад, очень даже рад! Не представляете, как! — и по тому, как граф Давыдо восклицал и улыбался, было видно, что радость его искренняя, — хотя вам будет довольно сложно, Дарья Николаевна. Всё равно ведь вам нужно обучаться, но теперь вы можете это делать здесь.

— Денис Васильевич, а остались ещё огнедержцы в Империи? — спросила я то, о чём сама уже не раз задумывалась, — кто-то может мне помочь?

Граф нахмурился:

— Будем искать, Дарья Николаевна. Я уже попросил императорского архивариуса посмотреть, в каких областях зарегистрированы огнедержцы. Вот только вряд ли они сюда приедут.

Я удивлённо взглянула на графа, а он продолжил:

— Как правило, если огнедержцы есть, они к определённой земле привязаны. В своё время так и селились, в тех местах, где грань между мирами тоньше и пламя, соответственно, чаще выходит. И только ваш род был к императорскому двору привязан…

Граф Давыдов замолчал.

Я какое-то время подождала, что он продолжит говорить, но он молчал, углубившись в себя. Видимо, то ли о чём-то вспомнил, то ли что-то обдумывал.

— Но потом что-то пошло не так? Да, Денис Васильевич? — спросила я.

Граф Давыдов словно очнулся, вынырнул из своих мыслей:

— Да. Простите, Дарья Николаевна. Задумался. Вы правы, потом что-то пошло не так. Как будто бы недоверие какое-то появилось у императора. А потом... это история с пожаром в летней резиденции и трагедия с наследником.

— Вы, наверное, не помните? — спросил он.

— Не помню, Денис Васильевич. Буду благодарна, если вы нам расскажете.

Мария, хоть и молчала, тоже сидела, внимательно слушая, о чём говорил граф Давыдов.

— Батюшка ваш с императором находился в столице, а брат его двоюродный в летней резиденции, там, где наследник с матерью были. И там какая-то тёмная история. В общем, пришёл экстренный вызов, что брат отца вашего не справляется.

Ну, конечно, на такое дело порталы не пожалели. Батюшка ваш туда сразу шагнул. И... не справился. Хотя пламя не такое уж большое было. Вы-то сегодня справились с пламенем, которое больше, я видел. Разлом в земле там в два раза меньше был.

Он помолчал, потом добавил:

— И вот я до сих пор понять не могу, как так вышло, чтоб опытный огнедержец, такой как ваш батюшка, не справился.

Граф Давыдов снова замолчал.

Я тоже молчала. Но мои размышления, не знаю, насколько были близки тому, о чём думал граф Давыдов.

Я думала о том, что очень многое в судьбе рода Пожарских пошло не так. Видимо, начиная с того момента, что тётку вывели из рода. Сын у неё родился с дефектом. Брат отца, который тоже сгинул в том пожаре, так и не женился, не оставил детей.

У самого Николая Пожарского только успела родиться Дарья и всё. И с девочкой всё сделали так, чтобы у неё магия не появилась.

Всё пошло не так, и не только у Пожарских, но ещё и у тех, кто всё это организовал. Потому что никто не ожидал, что в теле маленькой Даши появлюсь я, Даша Каланча.

И я подумала о том, что не собираюсь быть пешкой в чужой игре. Особенно теперь, когда внутри меня сияет маленькое солнце с огромным чёрным ядром.

Но пришла и другая мысль: вероятно, те, кто всё это затеял, тоже знают, что у меня есть это солнце. И, вероятно, попробуют сделать так, чтобы его погасить.

— О чём задумались, Дарья Николаевна? — спросил меня граф Давыдов.

— Да, вероятно, о том же, о чём и вы, Денис Васильевич. О том, что случайности не случайны. И как бы мне теперь в ещё больше опасности не находиться, чем раньше.

— Не поверите, Дарья Николаевна, я тоже об этом думаю. Ну вы же не согласитесь обучаться дома?

Я вздохнула:

— Ну, это, конечно, было бы более безопасно. Но всё же мне нужна социализация. Чтобы род восстанавливать. А это сделать сложно, сидя запертой в комнате под охраной. А роду нужны и зависимые, и соратники, да, и годы мои пролетят быстро.

Я нарочито тяжело вздохнула и, прищурившись, посмотрела на Дениса Васильевича:

— А вы уже нашли мне жениха?

Граф Давыдов чуть не поперхнулся. Он в этот момент не очень удачно взял бокал с водой.

— Ну, Дарья Николаевна, умеете вы найти время, чтобы вопросы задавать! Может, и нашёл. Только пока вам не скажу.

— Как это не скажете? — удивлённо спросила я.

— Не расстраивайтесь, и не обижайтесь, пожалуйста. Нужно время, чтобы зафиксировать эти договорённости. И это тоже связано с вашей безопасностью.

«Ну не скажет, так и не скажет», — подумала я.

В конце концов, до физического совершеннолетия мне ещё четыре года. А там всякое может произойти. Как я читала когда-то в книге про ходжу Насреддина: «или падишах, или ишак».

Так я и заявила графу Давыдову.

А он только рассмеялся:

— Не знал, что вы тоже эти байки про ходжу Насреддина слышали!

Оказалось, что книга-то ещё не написана, а вот весёлые истории про ходжу Насреддина уже ходят. Особенно у тех, кто на Кавказе служил.

— Но в школу же нам