Не заметила, как, я уснула. Очнулась только от того, что Дарион вносил меня в дом, но глаз открывать не стала. Где-то рядом я услышала голос Каэля, который принимал меня из его рук в свои и относил в спальню. Сквозь сон я улавливала обрывки их разговора:

— Я сказал ему, что я ее муж, — говорил Дарион.

— Мне это все не нравится, — ответил Каэл.

— Ты знаешь, почему она ничего не помнит?

— Знаю. С ней все нормально, если ты об этом. А вот этот вир меня беспокоит.

— Судя по всему, он не знает про ребенка.

На этом сон окончательно победил меня.

Ночь была глубокой, когда я проснулась. Комната была погружена в полумрак, и тишину нарушало только спокойное дыхание Каэла. Он обнимал меня во сне, и мне на миг стало легче от его близости. Я осторожно села на кровати, пытаясь не разбудить его, но он тут же открыл глаза.

— Ная? — сонно произнес он, голос его был мягким. — Тебя что-то беспокоит, дорогая?

Я растерянно огляделась и тихо спросила — Я уснула в карете?

— Да. Тебя принес Дарион. Хочешь поговорить?

— Не хочу мешать тебе спать, — ответила я, чувствуя, как смущение охватывает меня.

Он сел на кровати, не выпуская меня из своих объятий. — Пойдем попьем чай, и ты расскажешь мне все, что тебя тревожит, — предложил он.

Я кивнула, благодарная за его заботу. — Спасибо.

— Для этого и нужны мужья, — хмыкнул он, и мы вместе направились на кухню.

Я украдкой бросила взгляд на Брешь, ожидая увидеть там кого-то. Но Каэл заметил это и успокоил — Там никого нет.

Он поставил передо мной чашку с чаем, сел рядом и улыбнулся — Хочешь пожаловаться на приставания Дариона?

Я вздрогнула, вспомнив момент в карете, а потом в таверне и на улице... и закрыла лицо руками. — Я ужасная жена.

Каэл мягко коснулся моей руки, погладив ее. — Он целовал тебя, как я полагаю, — сказал он без тени осуждения.

Я кивнула. — Да.

— Что ж, этого следовало ожидать от Дариона, — спокойно ответил он. — Если хочешь, он больше никогда к тебе не подойдет.

Он помолчал, разглядывая меня, затем добавил — Или ты хочешь, чтобы он подошел? Милая, тебе понравилось, не так ли?

— Каэл, я... я не знаю, что это было. Его метка стала такой теплой, и я будто потеряла голову.

Он откинулся на спинку стула, внимательно глядя на меня. Казалось, он совсем не злится, хотя, возможно, имел на это полное право.

— Я хочу, чтобы ты была только моя, — сказал он наконец, — но не уверен, что теперь это возможно. Я думал, метки будут тянуть только их к тебе. Но если и тебя к ним тянет, мне придется пересмотреть свои желания.

Я опустила взгляд, сжимая чашку руками. — Прости меня, Каэл. Я не знаю, что делать. Я не хочу больше мужей.

Он наклонился ближе, подхватил мою руку и сказал, его голос был тихим и уверенным — Я знаю, дорогая. Ная, ты не виновата в этом, и я не стану злиться на тебя за это. Ты честна со мной, и это главное.

Его слова наполнили меня теплом. Я подняла голову, и он поцеловал меня, нежно и бережно. Я обняла его, отвечая на поцелуй. В этот момент все тревоги отступили, и я почувствовала себя в безопасности.

Когда поцелуй закончился, он взглянул на меня с теплотой и спросил — Хочешь поговорить о Бреше?

— Да, — ответила я, немного отстранившись. — Что мы будем делать с тем магазином керамики?

Он улыбнулся, его взгляд был спокойным. — Мы обсудим это завтра. Если получится выкупить магазин — мы так и поступим. А если нет — найдем другой вариант. Не беспокойся.

Я кивнула, затем вспомнила про свои игрушки и подробно рассказала ему о том, как выбирала их, о том как Дарион посоветовал не изготавливать игрушки самостоятельно и про то, что в городе таких игрушек, как я придумала делать пока нет.

Каэл поддерживал мои решения и сказал, что я проделала отличную работу. И что согласен с Дарионом о том, что мне лучше бы заниматься артефактами. Но я не обязана, если сама не хочу этого.

— Тебя беспокоит еще что-то, дорогая? — Я встретила мужчину, который, кажется, может быть отцом моего ребенка, — сказала я, ощущая, как дрожь пробегает по телу. Затем я рассказала о нашей встрече, хотя я помнила, что Дарион тоже это сделал.

Каэл напрягся, но взял меня за руку, его голос был полон решимости — Думаешь, он причинил тебе боль?

— У меня есть подозрения, — призналась я, опуская взгляд.

Он задумался, затем уверенно произнес — Он не знает, где ты живешь, верно? Если он больше не появится, хорошо. А если появится, мы разберемся. Но, Ная, запомни: этот ребенок — мой. Не его. И точка.

Его слова успокоили меня. Я кивнула, чувствуя себя немного легче. Он сжал мою руку, а затем, словно ничего не произошло, сказал — Теперь иди отдыхать. Мы разберемся со всем завтра.

И в этот момент я поняла, что с таким мужем мне ничего не страшно. Или с такими мужьями?

Глава 18

Эта мысль заставила меня слегка улыбнуться. Всё происходящее казалось далеким от того, о чём я могла мечтать, но рядом с Каэлом я ощущала себя в безопасности.

После этого мы уже не ложились спать. За завтраком мы болтали, обсуждая планы на день.

— Платья для моих девочек уже в спальне, — сказал Каэл, едва скрывая свою гордость.

— Правда? — я чуть не выронила чашку.

— Конечно. Хочешь посмотреть?

Я быстро кивнула и поднялась наверх. В спальне я нашла два платья, аккуратно развешанных на кресле. Моё платье было изысканным, с лёгкими кружевами, а у малышки — маленькое, с милым бантом.

— Это невероятно, — прошептала я, не веря своим глазам.

Каэл подошёл сзади, обнял меня и тихо сказал:

— Ты будешь самой красивой невестой.

Я улыбнулась, повернулась к нему и поцеловала в благодарность.

— Я очень хочу увидеть тебя в нём у алтаря, Ная, — сказал он, его голос был полон нежности. — Мне повезло жениться на тебе дважды.

Мы проводили время в уютной, семейной обстановке. Я занималась магией, пока Каэл проверял результаты своих экспериментов с брешью. Кормилица суетилась в предсвадебных приготовлениях, не давая себе ни минуты покоя, а я наслаждалась ролью беззаботной невесты. Всё шло гладко, пока вечером брешь снова не начала странно вибрировать.

Я пошла искать мужа и нашла его