Ну и связь в этом мире.

— Мир! Помоги! Алё, пап! Мама!

На фоне прерывистых неразборчивых слов слышу причитания. Всё, что могу разобрать, только своё имя. Больше ничего.

Тувинец с гирей в руках подходит. Склоняется передо мной, предлагая залезть ему на плечи. Да, так будет возможность поймать сеть, если она тут вообще есть. Парень поднимается на ноги. Идёт к парапету. В небе новая вспышка, и во время неё я отчётливо слышу папино: "Элла, где ты?"

— Я здесь, — ответ вновь крадёт раскат грома.

— Доченька, ты в порядке? Здорова? — у мамы тревожный голос.

— Да, да, а вы? Ой!

Замечаю, что Мир уже стоит на парапете и почти не держится. Мычит, когда я от страха вонзаю стопы ему под рёбра. Ну как-то падать с колокольни в мои планы не входило. Ронять телефон тоже. Поэтому я держу его двумя руками. А Мира — двумя ногами. И ору:

— Мам! Пап! Я в порядке. Всё хорошо! Вы как?

А в ответ нечто прерывистое и тревожное. Но всё же мне удаётся расслышать вопрос.

— Да, я здорова. Хорошо всё. Учусь.

Малиновая молния с треском разрезает небо.

— О нет, Мир, он снова разрядился. Уснул.

Тувинец спускает меня, прыгает на пол. Забирает телефон.

— Жди здесь.

Уходит. Его долго нет. Потом он появляется с ворохом проводов. Суёт телефон в зубы и ползёт на крышу колокольни по стене. Я сначала выглядываю посмотреть, но потом забиваюсь в угол от страха. Обдумываю недавние события. Надеюсь, никто не слышал, как я говорила. Мне же нельзя вроде как. Но здесь же свет, как объяснял Мир. Кстати, он ловко свешивается около меня и протягивает телефон.

— Мало ниток, — сообщает он. — Нужно провести свет. И ты сможешь его разбудить.

— Я?

Тувинец подхватывает меня, как пушинку, и усаживает себе на плечи.

— Держись.

Что? Я даже дышать боюсь. Сижу, как статуя, ни один мускул не дрогнет. А тувинец уверенно ползёт по стене и под крышу, где я цепляюсь волосами за какую-то доску. Сначала пытаюсь высвободиться сама. Потом мне помогает Мир. Но отцепиться полностью не выходит. Пищу от боли, когда оставляю на пути к свету клок волос. Мир откидывает в сторону кусок крыши, как дверцу.

— Вылезай наверх, — командует мне он.

— А ты?

— Мне нужно спуститься. Гиря застряла.

Этого ещё не хватало. Но только я высовываю и так уже пострадавшую голову, как в небе появляются ломаные полосы молний. Прячусь обратно.

— Можно я подожду тебя здесь? — кричу уползающему вниз Миру.

— Нет. Уходи. Ты мешаешь.

Он скрывается в темноте. Я снова выглядываю наверх. Небо чернющее. Темнота непроглядная. Ничего кроме крыши и шпиля колокольни не видать. А, ну ещё руки мои. И ноги. И всё. Как будто я зависла в космосе.

— Ай! — вздрагиваю, когда рядом с моим бедром выскакивает лохматая голова тувинца. — Ты напугал меня.

— Теперь можно идти дальше, — говорит он, и небо снова разрывает вспышка.

Я интуитивно пытаюсь вернуться под крышу, но Мир закрыл проход своим телом.

— Дальше — это куда? — пищу я.

— Туда, — рядом с лицом появляется указующий перст.

И показывает он на шпиль колокольни. Мир, ты сошёл с ума.

— Нас убьёт током, — пытаюсь остановить тувинца, но он танком прёт на меня, хватается одной рукой за провод, другой обхватывает мою талию и подтягивается вверх.

Крыша скользкая. Очень. Но парня это не останавливает.

— Держись, — командует он, нащупывает мою ладонь и соединяет её с проводом.

— Мир, это безумие. Мы погибнем, — чуть не плачу я.

— Не бойся, свет не убивает.

Не знаю каким чудом, но мы добираемся до шпиля. Он достаточно толстый, но не совсем устойчивый. Болтается туда-сюда, как флюгер. Мы держимся за него вдвоём, а Мир умудряется ещё за меня ухватиться.

— Доставай артефакт, — говорит он.

Приплыли.

— У меня его нет.

Я в отчаянии. Такой риск и насмарку.

— Он у меня в кармане, — тувинец подставляет бедро.

Неудобно. Сильный ветер. Мы болтаемся. Гиря тоже елозит по крыше в разные стороны. Телефон чуть не выскальзывает из моих пальцев. Хорошо, что Мир страхует. Вставляет в разъём проводок, который идёт вверх по шпилю и торчит как антенна. И тут разряд. Ещё разряд. Свет проходит сквозь меня... Вы тоже это пропели? И я. А телефон тем не менее оживает. Даже вне молний продолжает немного набирать заряд. Вот и скажи мне, Мир...

— Неужели ты не мог заряжать его больше, чем на три процента? — спрашиваю с претензией.

— Я не пропускаю свет. А ты... Ты проводник света.

Так и хочется сказать ему, что я не Света. Но вместо этого включаю телефон. Вспышка молнии. Хорошо, что Мир держит мою руку. Так, с родителями вроде поговорила. Набираю Кольку. Интересно, в Красноярске тоже ночь?

Сонный голос.

— Алё! Элка? Ты мне снишься? Ты где вообще? Тебя не слышно. Пропадаешь. Алё!

А я ору в трубку, как сильно люблю его. Как скучаю. Услышала голос любимого и поняла, что наши чувства никакому гипнозу не разрушить. В трубке трещит, гудит, связь прерывается. А я обнимаю Мира. Спасибо тебе за этот миг. Шпиль гнётся в другую сторону. От крыши что-то отлетает и с шумом катится вниз. Жаль, это не гиря Мира. А крепление шпиля. Он наклоняется ещё больше, и мы повисаем почти горизонтально. И как же нам теперь обратно?

Глава 35. Весна и камни

Ну надо же! Только сказала родителям, что у меня всё хорошо и вот. Или это из-за нарушенного обета? Как бы то ни было, Мир ловко перебирает руками и ногами, и мы теперь держимся за острую вершину крыши, лёжа на животах. Пока я пытаюсь мысленно просчитать высоту падения и общую площадь лепёшек, в которые мы рискуем расшибиться, тувинец болтает ногами. То есть одной ногой, с гирей. Я слышу, как она перекатывается по крыше. Он что, сошёл с ума? Мы и так на волоске. А Мир ещё и крышу разбирает под шпилем. Будто мало ему текущей поломки. Слышу, как вниз летит очередная доска.

— Мир, что ты делаешь? — при очередной вспышке удаляющейся грозы вижу его сосредоточенное лицо.

Тувинец молчит, но ногой болтает.