притаились другие люди, верные Вышенцеву? Кто-то ведь заложил бомбу под машину Степаныча, и этот кто-то все еще должен находиться в академии. Герасимов ни за что не поделится результатами расследования, конечно, если князь не решит обнародовать их. Замер посреди коридора и выругал себя за опрометчивость. Степаныч не зря так шифровался. Пусть содержимое ячейки могло отойти банку через время, если бы я его не забрал, но ведь Драгунов рискнул и оставил послание. Нет, пока попридержу картину в тайне.

– Андрюх, ты чего там замер? – по лестнице поднялись Лука с Глебом и уставились на меня.

– Да вот задумался… – ляпнул первое, что пришло в голову. – Вспомнил кое-что.

– Айда к нам, мы в штосс играем на желания!

– Не, я как-то не азартный игрок.

– Андрю-юх! Соберись, братишка! – Фрязин подошел ко мне и потряс за плечи. – Я понимаю, что ты переживаешь из-за смерти Степаныча. Мы все переживаем, хоть и не так сильно, как ты. Но давай жить дальше! Поля вон смурная сидит, за тебя волнуется. А ты тут зависаешь посреди коридора с какой-то тряпкой под мышкой. Что это вообще?

– Он не умер, Лука, его убили! – решил сыграть на эмоциях, чтобы отвести внимание ребят от картины. Все-таки не стоит пока им ее показывать.

– Да, прости, его убили, но ты ведь жив! И нужно продолжать жить дальше. Давай, мы специально за тобой пошли. Там Князева Диму без штанов скоро оставит, ему вообще не везет сегодня в карточных делах, а такое пропускать нельзя.

– Не везет в картах, повезет в любви. – Кажется, я даже знаю какое желание загадает Амалия. – Ладно, иду! Только зашвырну все это барахло обратно.

Попытался выдавить из себя улыбку и помчался к комнате, на ходу доставая с котомки ключ от комнаты.

Ребята уже ждали меня в гостиной.

– Раздавай на восьмерых! – скомандовал Лука, выдавая Князевой еще пару карточных колод. Девушка тут же принялась тасовать карты с помощью дара. Карты плыли в воздухе и переворачивались рубашками вверх, когда им велела это сделать заклинательница. Блин, а ведь я тоже так могу! Только принцип действия моего дара немного разный. Амалии приходится использовать ментальную силу, чтобы активировать потоки воздуха и заставить их двигаться в нужном направлении и с нужной силой, а я управлял картой с помощью ментальной силы.

– А во что играем? – я устроился за столом рядом с Полиной.

– Штосс!

– Кого-с?

– Штосс же, ну! Или, как у французов, фараон! – тут же принялся объяснять Фрязин.

– Может, лучше в шахматы?

– Не-е, нудота! – тут же встрял Матвеев.

– Ладно, играйте пока без меня, я не совсем понимаю суть игры.

Пропустил один круг, наблюдая за ребятами. Кажется, все просто, если не считать заумные словечки: мётка штоса, плие, соник… Муть какая-то!

– Андрюх, ну что, давай с нами? Не переживай, пока играем на желание. Играть на деньги запрещено во всей империи, и если ректор узнает, будут серьезные проблемы.

– Архипов, а ты в шахматах силен? – Буров оценивающе посмотрел на меня.

– В свое время даже дедов обыгрывал.

– Давай партейку! Парни, кто за шахматами метнется?

Ради такого случая Трегубов смотался за шахматами, и мы устроились за небольшим столиком в отделении от остальных ребят. Очень скоро они потеряли интерес к штоссу и стали вокруг стола, наблюдая за нашей партией. Началась она легко и быстро – разменялись пешками в центре, дальше Буров пожертвовал конем, чтобы сожрать моего офицера, а последнего офицера пришлось разменять на офицера Димы. Зато теперь я мог беспрепятственно давить правую часть доски, где скрывался король. За следующую дюжину ходов потерял коня и ладью, но к этому времени у Бурова уже нечем было противостоять моему ферзю, который поставил шах. Побить его королем он тоже не мог – королеву прикрывала ладья.

– Дима, это мат! – заржал Трегубов.

Буров же явно не обрадовался поражению за тридцать семь ходов.

– Реванш?

– Давай!

Следующую партию тоже выиграл, правда, с большим трудом. Буров все не мог смириться с поражением, но пообещал отыграться в следующий раз. Настроения корпеть над учебниками не было никакого, поэтому мы с Полиной отправились гулять в парк. Прохладный августовский вечер, когда в воздухе уже пахнет осенью, но еще тепло, чтобы гулять по улице без теплой одежды, расслаблял и создавал романтическую атмосферу. Рядом с Полиной на время забыл обо всем, что случилось недавно и только перед сном мысли навалились с новой силой.

Новый день принес неожиданный сюрприз. Уже после завтрака нам представили нового преподавателя механики. Им оказался ученый из Рославля Малиновский Кирилл Петрович. Внешне он чем-то даже напоминал Степаныча. Тоже седой, с легким безумием в глазах и горячим интересом к механике. Правда, Драгунов выглядел более интеллигентным и сдержанным.

Первой парой в понедельник у нас стояла механика, и мы сразу оценили возможности нового преподавателя. Кирилл Петрович представился, рассказал о прошлой работе в Рославльской гимназии, а потом об опыте работы в мастерских княжества. Малиновский оказался неплохим собеседником, вот только ничего полезного за всю пару мы так и не узнали. Ну, кроме того, что компот в Рославльской мастерской безвкусный и сахара туда не докладывают. А ведь сколько интересного мог бы рассказать!

– Архипов, прошу, задержитесь на минуту! – произнес Малиновский, когда я уже собирался выйти из аудитории.

– О, узнаю Андрея. Снова до гостиной мне идти самой, – вдохнула Поля и обреченно взглянула на Луку с Катей, которые шли за ручку.

– Подожди, всего минутка ведь! – подмигнул девушке и помчался к столу профессора, чтобы решить вопрос как можно скорее.

– Господин Архипов, мне доложили, что вы были учеником у прежнего преподавателя механики, – Малиновский поправил очки, сползавшие к кончику носа, и перевел на меня взгляд.

– Да, все верно, Кирилл Петрович.

– В таком случае, сообщаю, что занятия для моих учеников проходят в механическом цеху в среду и субботу после ужина. Явка обязательна. Ближайшее занятие уже в эту среду.

– Спасибо, профессор, но я подумал и решил, что механика не для меня, – после гибели Степаныча душа вообще не лежала заниматься чем-либо. Заставлял себя, делал через силу, чтобы не терять форму и не раскисать. Но с механикой решил покончить на корню. Все равно конструировать мехов мне не светит, а базовых знаний будет достаточно. Да и стоит признать, что я шел в ученики к Драгунову только ради возможности перекинуться с ним парой слов.

– Очень жаль, мне сказали, что профессор Драгунов отзывался о вас как о способном ученике.

От Малиновского прямиком направился в библиотеку. До обеда оставалось всего несколько минут, есть шанс нарыть там