хоть что-то полезное. Увы, мадам Тишина не помогла. Набрал целую кучу сборников живописи, сведения о художниках империи, но нужной картины не нашел. Может, не такая уж они и известная?

После обеда нас ждала пара у Листика, а потом мы собрались в гостиной. Как назло, Малиновский поставил механику четвертой парой, и у нас образовалось окно. Ладно бы уже сразу отстреляться, но нет – у Кирилла Петровича сейчас пара у третьего курса. Ладно, проведу это время с пользой. Сбегал в комнату, достал из тайника полотнище и спустился в гостиную. Наша компания как раз собралась за столиком.

– Ребят, вы не в курсе что это за картина?

Размотал полотно на столешнице, и ребята сгрудились над картиной. Фрязин тщательно осмотрел ее на предмет автографов и подписей. Вдруг художник оставил подсказку на оборотной стороне? Вот только никаких намеков не обнаружилось.

– Понятия не имею! – Буров скептически осмотрел картину и пожал плечами. – Я в этой мазне вообще не разбираюсь. Цены на оружие, металлы, мехи – это ко мне. Остальное не интересует.

Я уже был готов расписаться в беспомощности и закинуть картину под кровать, но на помощь пришла Полина.

– Спроси у Сахарова! Он ведь историк. Кто-кто, а он точно должен знать ответ.

Точно! Обязательно прихвачу полотнище на пару по истории и озадачу. Как назло, пару по истории пришлось ждать до следующего дня. Как только завершилась пара, подошел к Сахарову.

– О, молодой человек, я определенно узнаю эту картину! Достойная работа.

Ну, наконец-то! Аж от души отлегло. Я уж думал, мне никто не поможет.

– Профессор, а можете сказать что за место изображено на картине?

– Это работа Константина Быкова под названием «Архангельский порт». Точнее, ее репродукция.

Архангельск! Сначала Степаныч предлагал мне выбрать Архангельск местом предполагаемой ссылки, теперь оставил подсказку в письме, чтобы я отправлялся туда и нашел некоего Юрия. Ох и задачку задал Драгунов! Чувствую, по всему городу этих «Юриев» будет вагон и маленькая тележка. Конечно, порт несколько сужает критерии поиска, но все равно легко не будет. И потом, ближний свет тащиться в этот Архангельск! Прямой дороги туда нет, а с пересадками неделю точно придется угробить. Никто меня не отпустит из академии, поэтому путешествие придется отложить до каникул. Вот, кстати, зимой целых две недели будет. Не знаю на счет двух, а недельку точно выкроить получится.

– Вениамин Игоревич, а вы можете сказать где находится оригинал?

– Помилуйте, молодой человек! Я не слежу за движением картин. Она может быть где угодно, начиная от музея и заканчивая частной коллекцией. Если хотите узнать судьбу оригинала, вам нужно ехать в Москву, в государственный архив! Одно могу сказать точно – вам следует осторожнее обращаться с этим предметом искусства. Понимаю, что репродукция, но все же, она стоит денег. И потом, кто бы ее не копировал с оригинала, человек явно вложил в работу часть души. Нельзя же так обращаться с искусством! Купите для нее раму, наконец!

– Благодарю, обязательно займусь этим в ближайшие выходные.

Судьбу оригинала вряд ли узнаю, да и не думаю, что это столь важно. Поблагодарил профессора, забрал полотно и поспешил вслед за друзьями. Главное, что требовалось, я узнал – на картине изображен Архангельск. Степаныч хотел, чтобы я отправился туда и отыскал какого-то Юрия. Не знаю насколько это важно, но что-то подсказывает, что зимой меня ждут веселые каникулы.

Глава 16. Предвестники перемен

С первым днем осени началась настоящая учеба. Новый материал лился рекой, а преподаватели перестали делать нам поблажки. Теперь мы стали полноценными студентами, которым приходилось подниматься в шесть утра на построение, зарядку, а потом уже отправляться в душ и идти на завтрак. И это только утро! После пар подолгу приходилось торчать в читальном зале, чтобы подготовить доклады, а по вечерам нас ждали тренировочные залы, где мы практиковались во владении даром и подтягивали физическую подготовку как могли, ибо на Можайского надежды не было.

Правда, иногда преподаватель по рукопашке все же снисходил до практики, но обучал только оборонительным приемам, которые помогали избежать удара или обезоружить противника. И пусть эти приемы по большей части годились только для людей, лишенных дара, уже хлеб. Не все же бумагу марать!

Пары у Глебова наконец-то закончились. Честно говоря, самое полезное я усвоил еще на первых парах – научился видеть свой дар и быстрее восполнять энергию в медитации. Занятия по владению даром теперь проходили раздельно, и Григорьев принялся за нас в полную мощь. Из кабинета мастера Колючки я выходил полностью истощенным, не оставалось ни капли дара.

– Тем же лучше для вас, господа студенты, – с довольной ухмылкой произносил Аркадий Палыч, провожая нас взглядом. – Нет энергии – нет желания использовать ее не по назначению. Думаю, количество дуэлей и конфликтов в ближайшее время только уменьшится.

Как бы я ни был зол на Григорьева, понимал, что его методика обучения эффективна. Да, приходится забыть о личном времени и отдыхе, потому как на это просто не останется ни сил, ни времени, но так я стану куда сильнее.

Чтобы набиться в ученики к Григорьеву, решался долго. Сложное решение на самом деле – с самого первого дня в академии меня не покидает жгучее желание придушить Колючку собственными руками. С другой стороны, несмотря на его гадкий язык и колкие выпады, он отличный преподаватель. Если я действительно хочу чего-то добиться в псионике, мне нужна его помощь.

И потом, Аркадий Палыч стал той лопатой, которая сбила корону с моей головы после победы на турнире. История знает массу случаев, когда звездная болезнь ставит крест на будущем человека. Моя звездная болезнь улетучилась, разбившись о бескомпромиссные и порой обидные доводы Григорьева. Я хорошо помнил его нападки на первой же паре после нашего возвращения с Москвы и теперь посмотрел на эту ситуацию под другим углом. Решено! Попробую записаться к нему в ученики. Если не придушу его на первом же занятии, смогу стать сильнее.

Пока шел в кабинет мастера-псионика, поймал себя на мысли, что пытаюсь его вынудить признать мою мощь. Зачем мне это? Выбросил из головы эту мысль и решительно потянул ручку на себя.

– Любопытно, Архипов! – медленно протянул Григорьев, когда я подошел к нему с просьбой. – Вы всерьез считаете, что способны выложиться больше, чем на занятиях? Нет, я считаю, что пока вам рановато записаться ко мне в ученики, но я могу предложить вам факультативы. Посмотрим как вы будете прогрессировать в этом году, а на втором курсе уже