обогащению корма. Первая порция, вторая, третья… Мана текла ровно, послушно наполняя каждый шарик, но к двадцать пятому в ушах поселился звон. Я вцепился в край стола, замер, и через несколько секунд пришел в себя.

На сегодня хватит. Я собрал готовый корм в мешочки, отнёс в погреб и разложил по нишам. Поднявшись из прохладного подпола наверх, плеснул в лицо ледяной водой из ведра и с наслаждением вытерся жёстким полотенцем.

Из коридора лавки доносился мерный стук молотка и негромкие команды Марно. Я пересёк двор и заглянул внутрь: Лют стоял весь в каменной крошке. В свежем проёме, обрамлённом аккуратным каменным косяком, уже плотно сидела тяжёлая дубовая дверь на деревянных клиньях, ожидая окончательной подгонки и установки петель.

Марно стоял перед ней, прищурив один глаз. Лют замер, не решаясь выбить клин, пока мастер не даст добро.

— К вечеру новая дверь точно будет стоять, — сообщил каменщик, заметив меня. — Завтра заложим старый вход.

Я кивнул.

— Хорошая работа.

Марно лишь пожал плечами. Для него подгонка двери так же естественна, как для меня ставить диагноз.

Направившись на кухню, я покормил своих зверей. Затем переоделся в чистую рубаху, расправил складки и затянул пояс, после чего взглянул на Кроха. Зверь уже лежал у порога и то и дело прикрывал глаза.

— Останешься дома, — сказал я ему. — Присмотри за Люмином и Брумишем.

Крох закрыл глаза — принято.

Люмин сидел на кухне и сосредоточенно грыз морковку. Я мимоходом потрепал его по ушам, зайцелоп чихнул от неожиданности и возмущённо пискнул.

— Скоро вернусь.

Выйдя на улицу, я поправил ранец и зашагал к Кузнечному мосту.

Солнце висело низко, расчерчивая мостовую длинными тенями. Вечерний город жил иначе, чем дневной: тише, медленнее, задумчивее. Хозяева некоторых лавок уже закрывали ставни, а уличные торговцы неспешно сворачивали прилавки. На мосту я разминулся с гружёной телегой. Возчик лениво пускал дым из трубки, а пара толстошкуров тянула повозку, меланхолично переставляя мощные короткие лапы.

По дороге я прокручивал в голове один и тот же вопрос: какой отряд откликнулся так быстро? Лес нестабилен, группы пропадают пачками, а поисковые операции давно не проводятся. Здравомыслящий наёмник трижды подумает, прежде чем соглашаться на такое, а мне ответ пришёл спустя всего несколько часов, посреди ночи…

Я свернул за ткацкую мастерскую. Впереди показалась потемневшая вывеска с медным котлом. Толкнув тяжёлую дверь, вошёл внутрь.

В таверне оказалось куда многолюднее, чем вчера. Гул разговоров стоял плотной стеной, свободных столов не просматривалось. Густой табачный дым медленно стлался под низким потолком, смешиваясь с ароматами пенного, жареного мяса и пряных трав, а свечи в железных подсвечниках отбрасывали на стены дрожащие тени.

Трактирщик стоял у ряда пустых кувшинов, выбивая затычку из новой бочки. Увидев меня, он выпрямился, вытер руки о передник и молча повёл подбородком в сторону дальнего угла, скрытого за подпирающим балку столбом.

— Тебя уже ждут, — произнёс он.

Я кивнул и двинулся через переполненный зал, огибая расставленные в беспорядке столы и лавки. По пути поймал на себе пару цепких взглядов, но старался не оглядываться, сохраняя неспешный шаг.

За столбом находился шестиместный угловой стол, где сидели пятеро. На заляпанной столешнице теснились кружки, а в центре лежала пожелтевшая свёрнутая карта.

Первым я узнал Леннокса. Он сидел у края стола и, заметив меня раньше других, помахал в знак приветствия с искренней радостью в глазах.

Рядом с ним расположился коренастый Варрен. К стене за его спиной был прислонён арбалет в кожаном чехле. Мужчина молча наблюдал за мной, неспешно потягивая пенное.

Напротив устроился худощавый Кельн. Его цепкие глаза за секунду скользнули по мне от макушки до сапог и обратно. Кельн не пил, его кружка так и стояла нетронутой.

Справа от него сидел Дрог с трубкой в зубах. Он единственный из пятерых сидел, небрежно откинувшись на спинку.

Во главе стола, широко расставив локти, восседал Торвальд. Рыжую бороду перехватывал узкий кожаный ремешок, а массивные плечи туго обтягивала потёртая куртка из кожи. Его руки неподвижно лежали на столешнице по обе стороны от кружки, а холодные глаза не отрываясь смотрели на меня.

Я остановился в трёх шагах от стола.

Отряд Горгана в полном составе, вот только… Что они тут забыли⁈ Неужели…

— Садись, целитель, — сказал Торвальд. — Разговор есть.

Глава 16Р

Торвальд глядел на меня с лёгкой ленцой, будто зная, что я никуда не денусь.

Едва я опустился на свободный край лавки напротив Леннокса, как он тут же подвинул ко мне кружку. Я слегка качнул головой, отказавшись от выпивки.

— Наверное, ты считаешь, — через несколько секунд заговорил Торвальд, — что нас сюда послал Горган.

Я промолчал, поскольку именно так и думал.

— А вот и нет, — усмехнулся он. — Сейчас мы здесь сами по себе, на вольных хлебах, так сказать.

Торвальд переглянулся с Варреном.

— Скажу честно, целитель, я сильно удивился, увидев объявление от твоего имени. Сперва даже не поверил, а это оказалось правдой!

Он широко улыбнулся и хлопнул рукой по столу так, что тот затрещал.

— Эйден, наш отряд тебе обязан, а мы не любим оставаться в долгу, — отрезал Торвальд. — Я ещё помню, как ты зашил моего василиска.

Кельн кивнул.

— А потом твой зверёныш, — он кивнул куда-то в сторону, имея в виду Кроха, — поднял лагерь за полминуты до того, как на нас напали.

— И камнегрыз, — подал голос Варрен, не отрываясь от кружки. — Ты его с того света вытащил. Леннокс потом как побитый ходил, переживал.

— Не было такого, — буркнул парень.

— Нам-то не гони, — сказал Дрог.

Я слушал, периодически кивая, но в душе оживали совсем иные воспоминания. Как их звери по приказу рвали плоть обитателей Леса, которые даже не пытались на нас напасть. Как Варрен добил раненого прикладом арбалета просто потому, что тот оказался на пути. Как Дрог швырнул камень в детёныша, который путался под ногами. Да, я помогал им, лечил их зверей… Но прошлый поход оставил горький след.

Я врач и привык видеть в зверях пациентов, но эти люди… считают их лишь ресурсами: мясом, шкурами и костями. Подобное отношение всегда вызывало во мне отторжение.

А сейчас я вынужденно сижу с ними за одним столом и обсуждаю совместный поход…

Пауза затянулась. Торвальд, заметив мои колебания, подался вперёд, уперев локти в стол, и его рыжая борода