нас не снесли, я чувствовала, что достаточно одно движения, может быть крика, и толпа побежит, снося всё и всех.

У нас с тёткой не было никакой возможности прорваться ближе, и Машу мы не отпустили, потому что страшно было, что задавят. Охрана нас ожидала на улице. Но, пожалуй, что мы с тёткой как раз были из тех немногих, кто пламя не боялся.

Когда схлынула основная толпа, я увидела его, хотя оно и было довольно большим, но вот цвет был необычным, тусклым. Я ещё раз прислушалась к своим ощущениям. Это всё-таки было Пламя. Хотя и какое-то полузадушенное.

Я справилась с ним быстро, и мы радостные вышли из галереи, на ходу отвечая прибывшим ледовеям в форме, что пламени больше нет.

Конечно, они нам не поверили, и кинулись проверять, а я попросила охрану увезти нас, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Только вот на этом всё не закончилось. И мне, вместо того чтобы выдать благодарность и денежную премию, предъявили обвинение.

Мне предъявили обвинение, что это я не в состоянии сдержать свой источник и вызываю Пламя. Причём это пришло из комиссии, по магическому надзору. И было у меня подозрение, что вот это и есть настоящая местная инквизиция.

И я уже готовилась к тому, что следующим шагом меня куда-нибудь вызовут на разговор и никак не ожидала, что это будет вызов от императора.

Причём привёз его курьер в ливрее, в специальной карете, украшенной государственными символами, в виде двуглавого орла, Тётка сказала, что это императорская курьерская служба. И привёз этот курьер конверт, внутри которого находилось приглашение, от которого нельзя было отказаться.

Меня вместе с графом Давыдовым приглашали к императору.

У меня возникло подозрение, что пламя это появилось не просто так, но, естественно, доказать я ничего не могла. Я обратилась к адвокату Дениса Васильевича, но он сказал, что на аудиенцию к Его императорскому величеству с адвокатами не ходят.

И, поскольку, граф Давыдов так и не объявился, и его не нашли, то пришлось мне брать с собой единственного взрослого члена моего рода, Анастасию Филипповну, которая, узнав, что мы идёт на аудиенцию к императору попыталась хлопнуться в обморок.

Уже на въезде в императорский дворец, мне стало понятно, что легко не будет, потому что всё началось с того, что тётку не пропустили. Охрана, состоящая практически из одних ледовеев, по крайней мере те, четверо, что досматривали нашу карету, заявила, что раз в приглашении указан граф Давыдов, то он и должен там быть.

Я уже хотела развернуться и уехать обратно, но меня не выпустили. Я стояла и ругалась с охраной. Вернее так, я ростом была пости в два раза ниже этих крупных мужчин, и вероятно, со стороны это смотрелось весьма забавно. Но мне не было весело, потому что идти одной означало выйти из этого зала сопровождении кого-то из Алабиных. А то, что это их рук дело, я уже не сомневалась.

Помогла случайность.

Вдруг раздался голос:

— Что здесь происходит?

Голос был властный, сразу чувствовалось, что человек, не простой

Охранники вытянулись и застыли.

Я развернулась и увидела молодого мужчину, он был весь в чёрном, на руках были перчатки, на глазах были чёрные очки. Причём непростые, это явно был какой-то артефакт, они переливались, словно были сделаны из чёрного брильянта. Тётка вдруг поклонилась, я на всякий случай за ней повторила.

Мужчина повторил, глядя на одного из охранников:

— Что здесь происходит?

Тот стал объяснять, что мы пытаемся без пропуска проникнуть к императору.

— Вашу высочество, пропуск на девицу и на графа Давыдова.

Я подумала, что если высочество, то он вполне может быть сыном императора. Внешность интересная, высокий, если бы не странные очки его можно было бы назвать красивым, но как может быть красивым человек, глаз которого ты не видишь.

Мужчина внимательно на меня посмотрел, и с насмешкой сказал:

— Девочку с её сопровождающей пропустить!

Я выдохнула.

— Спасибо большое, — вырвалось у меня.

Возможно, если бы я промолчала, то ничего бы больше и не произошло, его высочество бы ушёл, а нас бы пропустили.

Но, видимо, моя вежливость, сподвигла мужчину на ответную вежливость, и он протянул руку и сказал:

— Давайте ваше приглашение я подпишу пропуск на вашу сопровождающую.

Я протянула приглашение, и мужчина, взглянув на бумагу вдруг изменился в лице, и даже голос его стал другим, каким-то неживым, когда он переспросил:

— Пожарская?

А я вдруг вспомнила, что наследник императора пострадал при выходе пламени тогда, когда не справился брат отца, и отец Дарьи не успел вовремя.

Глава 45

Я почувствовала, как изменилось настроение наследника императора. Мне показалось, что даже бумага, которую он держал в руке, задрожала. Но, возможно, что мне только показалось. Не может же быть такого, чтобы у наследника дрожали руки.

Напряжение сгустилось, став практически осязаемым.

Я почувствовала, как тётка, снова готовится хлопнуться в обморок. Видимо, она тоже это ощутила, ненависть, которая вдруг удушливой волной покатилась от наследника.

Но, похоже, что воспитание не позволило наследнику проявить всё то, что он чувствовал, в той форме, которую могли видеть остальные.

— Имя, — не слишком вежливо бросил он, глядя в сторону тётки.

Я не знаю, как у тётки хватило сил его произнести, но она каким-то чудом выговорила, запнувшись только на фамилии:

— Анастасия Филипповна П-пожарская.

Черкнув что-то на бумаге, он мне её практически бросил обратно:

— Прошу. Теперь вы сможете беспрепятственно покинуть дворец.

Я сделала вид, что не заметила изменившегося настроения наследника, и склонилась со словами:

— Благодарю, ваше высочество.

Но окончание слов уже практически улетело в спину резко развернувшемуся и уходившему вглубь дворца наследнику.

Дворцовые охранники недовольно сопели, но сделать что-то против высочайшего разрешения уже не могли.

Стоявший неподалёку слуга, чей день явно разнообразился возможностью посмотреть представление под названием «Оформление пропуска для оставшихся от рода Пожарских», с почтением подошёл к нам и сказал:

— Следуйте за мной.

А я подумала, что даже у слуг в императорском дворце гонору больше, чем у нас с тёткой вместе взятых.

И на всякий случай выпрямилась ещё больше, расправив плечи. Я не позволю собой распоряжаться!

«В конце концов, магического совершеннолетия я достигла», — подумала я.

А значит...

И тут мне ударила в голову мысль, как будто кто-то ехидным голосом произнёс её в моей голове:

«А значит, можешь отвечать за свои поступки».

И я вдруг осознала, что Алабины вполне могут этим воспользоваться. И если я буду настаивать на том, что я совершеннолетняя, то меня