шанс принять собственное решение. И я очень надеюсь, что она им воспользуется.

Потом, видимо, какая-то мысль мелькнула у императора. Он спросил:

— Александр, а ты её откуда знаешь?

— Случайно встретил во дворце, — сказал наследник.

И снова вспомнил, уже который раз за сегодняшний день, серьёзную девочку со взрослым взглядом.

И почему-то привычная ненависть, которая всегда возникала при мысли о Пожарских, на этот раз не охватила цесаревича.

Глава 47

Во дворце я никого не знала, кроме граф Апраксина, с которым только сегодня познакомилась, а ещё императора и наследника.

И сейчас, стоя в холле перед малым залом приёмов, я лихорадочно пыталась понять, к кому мне обратиться. Где найти ту самую канцелярию?

Стоящие рядом Алабины, которые, как мне показалось поначалу, растерялись, а младший Алабин продолжал хранить молчание, хотя на занятиях в школе вёл себя с не меньшим апломбом, чем сейчас старший, сейчас несколько насмешливо наблюдали за мной.

А я молчала, и думала о том, что молчание не показывает слабость. Молчание даёт возможность подумать.

И в какой-то момент, когда молчать мне вдруг стало неловко, я всё равно продолжила молчать и думать.

А вот Алабины занервничали. Чем иначе объяснить, что старший Алабин вдруг изменил тон и сказал:

— Дарья Николаевна, ну почему вы так против настроены? Мы вам выделим не просто отдельные покои, если вы не хотите жить в основном доме, мы готовы предоставить вам летний дом. Он находится у нас на территории поместья, мы ведь живём не в самом городе, а за городом.

Я смотрела на Алабина, но не кивала и ничего не отвечала и он продолжил:

— Если вы пожелаете, вы можете взять своих зависимых с собой. Мы даже обеспечим транспорт, чтобы вы могли ходить в школу, если желаете продолжать посещать именно ту школу, в коей сейчас учитесь. Хотя у нас есть предложение по школе, которая расположена гораздо ближе к нашему поместью. Но если вам не понравится, вы можете остаться в прежней школе.

Я молчала. Мне нравилось, как всё происходит.

— Поверьте, — продолжил Алабин, — ваша свобода ничем не будет ограничена. Мы просто... просто вас будет сопровождать охрана. На случай, если вдруг рядом с вами выйдет пламя.

И вот здесь мне захотелось ему высказать, что, в отличие от него, я-то с пламенем договорюсь, но я не стала. Мне вдруг показалось, что отношения огнедержцев и пламени, это тема, которую не надо обсуждать с ледовеями.

Как жаль, что я не смогла познакомиться пока ни с одним из родов огнедержцев, которые наверняка же ещё остались в Империи. А ведь граф Давыдов обещал...

Я продолжала молчать.

Мне показалось, что уже и тётка начала нервничать.

И когда моё молчание стало невыносимым для Алабиных, я это заметила, потому как старший Алабин вдруг начал сжимать и разжимать руки в кулаки, и тогда я прервала молчание и сказала:

— Алексей Иванович, пропишите все эти условия, которые вы мне предложили, на бумаге. Через пару дней будут выходные. Давайте с вами встретимся, подпишем эти дополнительные условия и обозначим дату, когда я смогу начать выполнять приказ его императорского величества.

И улыбнулась.

И физически почувствовала, как Алабина передёрнуло. У него даже руки дёрнулись. Мне показалось, что, если бы мы были не во дворце, он бы, наверное, схватил меня обеими руками за шею и задушил.

А вот Алабин-младший почему-то смотрел на всё это с каким-то странным удовольствием. Как будто ему нравилось то, что он видит.

И мне даже пришлось себя одёрнуть: «Нет, Даша. Не поддавайся на то, что видят твои глаза. Ты ещё не до конца разобралась во взаимоотношениях всех этих родов. Здесь нет друзей. Здесь либо те, кто в твоём роду и верен тебе, либо те, кто хочет управлять тобой».

И я даже порадовалась, что я чувствую этот дискомфорт. Это значит, что я всё ещё понимаю, что я делаю.

Я повернулась к тётке. Лицо у неё было бледное, но она всё ещё держалась, но мне уже захотелось дать ей нашатыря.

— Анастасия Филипповна, — позвала я её. — Пойдёмте.

На выходе из холла стояли два гвардейца и слуга, который нас привёл.

— Милейший, — сказала я, обращаясь к слуге, — проводи-ка нас в канцелярию его императорского величества.

На лице слуги отобразилось недоумение. Но тут, наконец-то, тётка ожила и пришла мне на помощь:

— Нам нужна канцелярия принятия прошений.

Слуга выдохнул и повёл нас снова коридорами дворца.

Когда мы отошли в достаточной степени от холла и оставили Алабиных позади, я его спросила:

— А не подскажешь, кто записывает на приём к императору?

— Так можно обратиться к камергеру, Его сиятельству графу Апраксину— сказал он, и тут же уточнил, — вы с ним о картинах беседовали.

Но к камергеру мы не попали. К сожалению, графа Апраксина в его кабинете не оказалось, он тоже уже успел куда-то уехать. И я подозреваю, что туда же, куда и император, то есть спрятались они от меня, но это были лишь мои домыслы, конечно.

Поэтому мы вышли из дворца.

Оказалось, что канцелярия по принятию прошений находилась в соседнем с дворцом здании. Там нам пришлось отстоять очередь, но прошение я всё же подала, пока только о повторном рассмотрении моего дела.

А сразу после мы поехали домой.

* * *

Оттуда я направила человека, чтобы он вызвал адвоката. Адвокатов у графа Давыдова было несколько, но приехал именно его семейный, который и консультировал нас в прошлый раз и вёл дела Машиного рода.

Мы с ним долго разговаривали. Он меня похвалил, что я заметила, что в документе не была указана дата начала вступления в действие приказа.

— Но, Дарья Николаевна, — сказал он, — вы же понимаете, что со связями Алабиных, он быстрее, чем вы, увидится с императором и обратит внимание на досадное упущение. И, возможно, император его исправит, и тогда вы будете вынуждены подчиниться. Потому что, сами же понимаете, приказов императора ослушаться нельзя.

Дальше мы разобрали возможные ограничения, которые на меня может наложить род Алабиных, и что бы мне хотелось включить в список дополнительного соглашения, которое Алабин от щедрот душевных во время моего молчания начал мне предлагать.

Список получился внушительный.

Ну, как говорится: хочешь получить больше проси в два раза больше, а то и в три.

И мы этот список дополнили ещё несколькими пунктами, которые... ну, я бы на месте Алабина точно не приняла. Потому что они были о том, что при условии обеспечения охраны родом Алабиных я могу