Лев Алабин тоже был за столом. И дочери Алексея Ивановича. Но супруга его ни на кого не реагировала, ни на дочерей, ни на пасынка.

А после ужина Алексей Иванович пригласил меня в кабинет. Маша осталась в гостиной, её развлекал Лев, он пообещал, что пока я буду разговаривать с его отцом покажет Маше коллекцию камней. А Маша, наверное, в силу направленности магии, очень хорошо камни чувствовала, и с радостью согласилась отпустить меня одну.

А мне нужен был взрослый разговор.

Когда мы прошли в кабинет Алабина, я сразу задала вопрос:

— Алексей Иванович, а когда же начнётся моё обучение? Потому как, согласно вашему заявлению, вы вынудили меня переехать, чтобы учить меня управляться с магией.

— Дарья Николаевна, помнится, Игнат Иванович вам уже объяснял, что у ледовеев и огнедержцев магия работает по-разному. Поэтому ледовей вас огнедержской магии обучить не сможет.

— Но, тогда как же вы собираетесь выполнять свои обязательства? — немного растерявшись от такой неприкрытой наглости, спросила я.

— Я могу предоставить вам тренировочный зал. Вы можете начать учиться сами, — всё так же вежливо улыбаясь, ответил Алабин.

А взгляд мой уже метался по кабинету в поисках чего-нибудь тяжёлого, чтобы я могла зашвырнуть в его беловолосую голову.

— То есть вы отказываетесь меня учить? — спросила я, стараясь сдержать рвущийся наружу гнев.

«Надо же даже не стесняется!»

— Ну, скажем так, Дарья Николаевна, я не отказываюсь, но пока считаю это нецелесообразным.

А меня бесила его вежливая холодность. Ведь понятно же, что издевается, зная, что я ничего не могу противопоставить.

— Пока? — спросила я, тоже постаравшись придать голосу холодный оттенок.

— Пока, — ответил Алабин, ничего не объясняя.

— Ну тогда вы не будете возражать, если я завтра поеду во дворец?

— Зачем?

— Я бы хотела увидеться… — я сделала паузу, но не стала говорить, что с императором, как того ожидал Алабин. — Я бы хотела увидеться с графом Апраксиным.

— Зачем вам камергер его императорского величества?

— Он многое знает из истории моего рода. Хочу послушать.

— Хорошо, Дарья Николаевна, — ответил он. — Я подумаю. Вам же не срочно?

Я поняла, что видимость свободы, ограниченная забором этого имения, у меня была. А вот чтобы поехать и встретиться с тем, с кем мне хотелось увидеться, но за пределами имения, такой свободы мне никто не даст.

Поэтому я не стала кричать, спорить, я думаю, что Алабин нашёл бы способ это использовать против меня.

Ну что же, значит, будем использовать ресурсы, которые есть.

* * *

И на следующий же день, поехав в школу, я отозвала в сторону Николая Шереметева.

— Николай, у меня к тебе есть дело.

— Дарья Николаевна! — радостно приветствовал меня Николай, и ехидно добавил, — Наконец-то вы соизволили меня заметить!

— Николай, прошу тебя, — сказала я. — Мне правда было очень некогда.

— Чем же вы занимались? — всё так же ехидно спросил он. — Я, между прочим, специально прогуливался возле дверей вашего класса. А вы пару дней назад пробежали мимо меня так быстро, что я даже не успел с вами поздороваться.

— Николай, ну, понимаешь, такое дело... — начала я и осеклась.

Я не знала, насколько уместно будет рассказать Николаю про то, что граф Давыдов пропал? И про всю эту историю с тем, что я была вынуждена переехать в поместье Алабиных, потому что пламя практически уничтожило дом графа Давыдова?

Но я посмотрела в лицо мальчика, который был постарше меня сегодняшней на пару лет, и вдруг поняла, что, если я сейчас ему не скажу правду, он, возможно, мне и поможет, но доверия между нами не будет. А я, как и была одна, вернее, вдвоём с Машей, тётку не беру в расчёт, так и останусь.

А мне нужны друзья. Причём такие друзья..., чтобы друг за друга в огонь и в воду. Правда, здесь это забавно звучало: в огонь, в воду... в лёд, и в пламя. Но как бы это ни звучало, сути это не меняло.

И я ему рассказала. Всё, вернее почти всё.

Чтобы это рассказать, нам потребовалось время.

И поскольку охрана Алабиных встречала меня из школы, а Лев Алабин учился здесь же, поэтому сказать, что я задержалась на каком-то уроке, я не могла. Я не знала точно, на чьей стороне Лев Алабин, и в доверии пока ориентировалась на «направленность» магии.

Поэтому мы с Николаем пропустили урок. Это, конечно, нехорошо, и скорее всего ещё придётся за это ответить. Но зато у нас было время.

Мы спрятались в небольшом помещении, которое было расположено возле входа в убежище от пламени. Там ещё на подходе начиналась хорошая защита, поэтому и слышимость была специфическая. И просто так туда никто не ходил.

— Ну вот, теперь ты знаешь всё. Николай, не знаю, сможешь ли ты мне помочь, но я очень рассчитываю на твою помощь.

Лицо подростка стало серьёзным. Он какое-то время молчал, потом произнёс:

— Спасибо, Дарья Николаевна, за доверие.

И произнёс он это без всякого явного или скрытого сарказма, без ехидства, как он обычно разговаривал.

— Я ценю, что вы нашли в себе силы мне довериться, — сказал он.

Это прозвучало так по-взрослому. Я подумала, что, возможно, поэтому здесь магия может подарить человеку магическое совершеннолетие, гораздо раньше, чем наступит физическое. Потому что есть такие люди, которые к этому действительно готовы.

И мне показалось, что Николай Шереметев готов. Но вряд ли его отец станет рисковать, позволяя сыну принять источник раньше времени.

Поэтому я промолчала.

— Значит, вам нужно попасть в императорский дворец? — сказал Николай.

— Да. Ситуация такая, что обратиться больше не к кому.

— Не будете ли вы возражать, Дарья Николаевна, если я поговорю с отцом? Всё же отец во дворце бывает гораздо чаще, и связей у него побольше.

Я всё это хорошо понимала. Но у меня была ещё одна просьба:

— Я бы ещё хотела, Николай, чтобы ты спросил у отца: есть ли возможность найти кого-то из огнедержцев, чей род ещё не является зависимым? Потому что в одном Алабины правы, я во многом действую интуитивно. То, как показал мне источник, и то, как я это увидела. И, возможно, я что-то упускаю.

Николай пообещал поговорить с отцом и насчёт этой моей просьбы.

А потом вдруг взглянул на меня так, будто бы ему в голову пришла какая-то мысль и спросил:

— Дарья Николаевна, вы не подумайте, я не отлыниваю, но что, если отец договорится с графом Апраксиным, а вы не сможете приехать?

— Ну, я рассчитываю, что вы мне поможете, Николай.

И сначала