первым настоящим снегом. Девчонки дружно поежились, на ходу заматывая шарфы и пряча покрасневшие руки в карманы курток и пальто.

Город уже окончательно утонул в темноте. Вдоль улицы Архитекторов уныло горели желтые фонари — через один. Их тусклый свет выхватывал из мрака голые, раскачивающиеся на ветру ветви деревьев и блестящие корки льда на лужах. Под ногами, взламывая этот лед, глухо хрустели сапоги.

— По восемь уроков в день, «нынче в школе первый класс круче института», — проворчала Лиза, глубже натягивая вязаную шапку. В свете фонаря пар от ее дыхания вырывался густыми белыми облачками. — Идешь в школу — еще темно. Идешь из школы — уже темно. Жизнь проходит мимо. Молодость проходит мимо. Все проходит мимо. Какой смысл учиться, если жизни не остается.

— Это у тебя просто период такой, — мстительно хихикнула Ксюша, благоразумно отскакивая на шаг в сторону, чтобы снова не получить по шее.

— Я тебе сейчас знаешь куда этот период засуну, Терехова…

— Девочки, ну хватит! — Инна перепрыгнула через лужу, взмахнув портфелем. — Давайте лучше подумаем, что нам историчка завтра устроит. Она сегодня на перемене злая как собака была…

Они свернули с освещенной улицы во дворы, чтобы срезать путь. Здесь фонарей не было. Только тусклые желтые квадраты окон пятиэтажек да громоздкие тени от трансформаторной будки и длинного ряда металлических гаражей. Ветер в этой каменной трубе завывал особенно тоскливо, гоняя по асфальту какую-то жесткую картонку.

Оксана внезапно замолчала.

Лампочка над подъездом крайнего дома замигала и с треском погасла.

Ксюша остановилась. Ей вдруг почудилось, что звук шагов за их спинами не совпадает с их собственным ритмом. Хрусть. Хрусть. Пауза. Она резко обернулась. Никого. Только черная пасть арки между домами. Но в этой арке, там, где свет от уличного фонаря не мог пробить густую тень, что-то было. Не человек, нет. Что-то бесформенное, плотное, тяжелое. Оно словно дышало вместе с порывами ветра.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Волоски на руках под шерстяным свитером встали дыбом.

— Эй, астронавт, ты чего зависла? — окликнула ее Яна, остановившись в нескольких метрах впереди.

Оксана сглотнула вставший в горле ком. Темнота в арке шевельнулась. Наверное, это просто тень от качающейся ветки. Наверное. Но проверять не хотелось до одури.

Она почти бегом догнала подруг и намертво вцепилась в рукав Лизиной куртки.

— Боярыня… — голос Ксюши предательски дрогнул. — Девочки…

— Что случилось? — Лиза сразу перестала ворчать, почувствовав железную хватку подруги. — Ногу подвернула?

— Нет. — Оксана оглянулась через плечо. Темнота, казалось, подползла ближе. — Проводите меня до дома. Пожалуйста.

Яна удивленно моргнула, поправляя сползающий с плеча ремень портфеля:

— Ксюх, ты чего? Тебе тут два двора пройти, вон ваша пятиэтажка торчит.

— Я знаю. Но пожалуйста, — она сжала Лизин рукав так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Мне… мне страшно. Там кто-то есть. Или что-то.

Инна испуганно ойкнула и тоже придвинулась поближе к высокой Лизе, вглядываясь в темноту гаражей.

— Где? Я ничего не вижу, — нахмурилась Лиза, вперив взгляд в черную арку двора. Она даже чуть подалась вперед, словно готовая прямо сейчас пойти и набить этому «чему-то» морду.

— Неважно. Показалось наверное… ну мы все равно с Лизой в одном подъезде живем, так что… неважно. — сказала Оксана, чувствуя, как у нее сосет под ложечкой.

— Думаешь… отчим твой? Он действительно — может? — высказала вслух повисшее невысказанное Инна: — но Попович же с ним вроде разобрался? И Альбина говорила, что все в порядке и что тебя вроде как в спортивный лагерь пристроили, пусть ты на самом деле у тети Лили живешь. То есть — у Ирии Гай, конечно же.

— Д-да… да я понимаю. Но все равно… — Оксана обернулась: — вы просто не знаете какой он, девочки. Он же всегда так — сперва наобещает кучу всего, а потом… потом все равно делает по-своему! Все равно! Мама сколько его просила, а он… — она замолчала. Дальше девушки шли вместе в полной тишине, каждая думала о своем.

— А давайте в гости к нашей астронавтке зайдем? — говорит Инна, глядя в темное небо, уже усеянное редкими звездами: — у Ирии Гай дома же видик есть! Давайте посмотрим что-нибудь классное! Правда, мы все уже почти посмотрели, кроме ужастиков…

— В самом деле… — задумчиво продолжает Яна: — мне даже у мамы отпрашиваться не надо, у нее ночная смена на заводе. Устроим вечер кино!

— Мне-то что. Я только домой заскочу переодеться. — кивает Лиза, выдавая облачко пара в прохладный, ноябрьский воздух.

— Везет тебе, Нарышкина, — говорит Инна, запрокидывая руки за голову и продолжая изучать ночной небосвод над Колокамском: — ты через площадку от тети Лили живешь, тебе к Ксюше зайти — два шага. А мне придется отпрашиваться… попросишь свою маму чтобы словечко перед моей замолвила? Скажем что нам маньяк привиделся в ночи? А что, вон Гоги Барамович же говорил, что у них ориентировка на кого-то была! Просил, чтобы по вечерам не шастали, а как тут не шастать, когда семь уроков и факультатив?

Девочки идут по улице вечернего города, смутно освещенного желтым светом фонарей и белые облачка пара вырываются с каждым их словом.

— Я все еще на маму сердита. — говорит Лиза: — вот кто ее просил в школу приходить⁈ И меня опозорила и Виктора Борисовича уволили!

— Да ладно, Боярыня. Так и скажи, что все еще по Поповичу сохнешь… — прищуривается Инна: — период у тебя сложный. Ему-то тренером команды намного лучше, Альбина говорила, что квартиру выделили и машину обещали, а в школе нашей он бы так и жил в комнатке коммуналки на Толстого.

— Ой, отвали, Коломиец. Сама-то, как у тебя с твоим старшеклассником, а? Чего не ходите на свидания?

— Да расстались мы, — Инна опускает голову и засовывает руки в карманы куртки: — как говорит Анжелика Маркиза Ангелов, — все мужики — козлы. Он с Наташкой из паралели замутил. С Тихоновой.

— С Наташкой Тихоновой? Та, что с такими кудрявыми волосами и юбку подрезала выше некуда? Которая…

— Ага. С ней самой.

— Мужики — козлы.

— А то. И Попович твой, кстати — принц всех козлов, вот. Ты посмотри сколько у него баб! И самое главное — как они умудряются не передраться между собой? —