Мои пацаны — Штопор и еще двое из «младших» — незаметно следовали за нами на дистанции, обеспечивая невидимый периметр. Я знал, что Нечаев не блефует. Пятое управление умеет устраивать «несчастные случаи».

Когда она скрылась в подъезде, я не ушел. Я остался стоять в тени старой акации, закурив очередную сигарету.

Из темноты двора бесшумно вынырнул Штопор.

— Всё чисто, командир. Подъезд проверили, на чердаке никого. Пацаны останутся на дежурстве до утра под окнами.

— Молодец, Дима. Будь начеку. Если увидишь ту самую кремовую «Волгу» — сразу сигнал по рации.

Я пошел к метро, чувствуя, как ночная прохлада немного успокаивает нервы.

В этот день, 15 августа 1971 года, произошло событие, которое через тридцать лет аукнется всему миру. Президент США Ричард Никсон объявил о приостановке золотого обеспечения доллара. «Никсоновский шок». Мировая финансовая система, выстроенная в Бреттон-Вудсе, рухнула. Доллар стал просто бумагой, подкрепленной лишь мощью американских авианосцев.

Мир менялся. Экономика переходила на новые рельсы. А я стоял на перроне станции «Каширская» и понимал, что моя личная война только начинается.

Шелепин вычистил верхушку, но не всех… Андропов выжидал, копил силы и теперь начал пробовать нас на зуб. Они видели в моем Центре угрозу своей монополии на контроль над душами.

Значит, пришла пора нанести удар там, где они его не ждут.

Следующим утром я был в кабинете Шелепина. На этот раз без вызова.

Александр Николаевич выглядел неважно. Он сидел за столом, заваленным распечатками западной прессы.

— Мордов? Что случилось? Ты нарушаешь график встреч.

Я прошел к столу, положил на него удостоверение Нечаева (вернее, его подробное описание, которое я составил ночью).

— Ко мне вчера приходил полковник Нечаев из Пятого управления КГБ. Предлагал «сотрудничество». Угрожал доставить неудобства моей девушке.

Шелепин поднял голову. Его глаза сузились.

— Нечаев… Человек Андропова. Он всегда был слишком инициативным.

— Александр Николаевич, давайте отбросим дипломатию. Андропов начал игру против вас. Он видит, что вы забираете реальную власть, и он боится. Мой Центр для него — кость в горле. Он будет бить по мне, чтобы ослабить вас.

Я оперся руками о стол.

— Я предлагаю контратаку. Вы знаете, что КГБ сейчас активно курирует так называемые «цеховые» потоки в Закавказье и Средней Азии? Не для того, чтобы их закрыть, а для того, чтобы иметь свой неучтенный бюджет на «оперативные нужды». Штерн был мелкой рыбешкой. Настоящие акулы сидят в Ташкенте и Тбилиси. И они платят дань Пятому управлению.

Шелепин замер. Это была опасная информация. Информация, которая могла вновь колыхнуть Политбюро.

— У тебя есть доказательства? — тихо спросил он.

— Будут. Через неделю. Но мне нужен доступ к архивам валютного управления Минфина и списки сотрудников КГБ, выезжавших в командировки в эти регионы за последние два года.

Шелепин долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Ты играешь с огнем, Гена. Андропов — это не Щёлоков. Он не будет топать ногами и кричать. Он просто сотрет тебя в порошок.

— Пусть попробует, — я хищно улыбнулся. — У меня есть преимущество. Я знаю, как закончится эта история, если мы их не остановим.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как адреналин снова наполняет вены.

Август семьдесят первого. Жара не спадала. Но в моем календаре уже была отмечена дата следующего боя. Операция «Огранка» переходила в стадию «Ликвидация». Мы собирались перерезать финансовую пуповину КГБ.

Я шел по коридорам Старой площади, и сотрудники в серых костюмах инстинктивно уступали мне дорогу. Они чувствовали исходящую от меня силу. Силу человека, который не боится будущего, потому что он сам его создает.

За окном звенело лето. Где-то в Универмаге Светочка взвешивала рыбу, не подозревая, что ее Гена только что объявил войну самой могущественной спецслужбе мира.

Но я знал главное. У меня была моя Гвардия. У меня был опыт двух жизней. И у меня была правда, которая в этом времени стоила дороже любого золота.

Погнали, пацаны. Работаем.

Август перевалил за середину, но жара в Москве даже не думала сдаваться. Город плавился, выдыхая из подвалов запах сырости и пыли. Но в нашем Центре на Каширке было прохладно — Витька Шуруп всё-таки довел до ума систему «климат-контроля», приспособив мощные промышленные вентиляторы и систему орошения на крыше.

Я сидел в своем кабинете, изучая папки, которые мне передал Баринов. Это были те самые «хвосты» из архивов Минфина и КГБ. Списки, цифры, фамилии.

Картина вырисовывалась эпическая. Пока страна строила коммунизм и гордилась «Салютом», в Узбекистане и Азербайджане формировалось то, что позже назовут «Мафией развитого социализма». Миллионы неучтенных тонн хлопка, приписки, гигантские суммы наличных, которые перекачивались в Москву. И крышевало всё это не только МВД, но и Пятое управление КГБ под руководством того самого полковника Нечаева.

Они создали идеальный круговорот: цеховики шили товар из «левого» хлопка, продавали его через систему Универмагов (привет Зое Михайловне, которая об этом даже не догадывалась), а прибыль делилась между местными баями и московскими кураторами в погонах.

— Гендос, к тебе можно? — в дверь просунулась голова Кабана.

— Заходи, Серега. Что там на фронтах?

Здоровяк зашел, аккуратно прикрыв дверь. Он выглядел непривычно серьезным.

— Наши пацаны из «наружки» засекли ту самую кремовую «Волгу». Нечаевская. Третий день крутится в районе общаги Светочки. Но близко не подходят, просто стоят, смотрят. И еще… — Кабан замялся. — На рынке взяли двоих. Пытались Штопору нож в бок сунуть.

Я вскочил.

— Что со Штопором⁈

— Живой, — успокоил Кабан. — Пацан вовремя среагировал, ушел кувырком, а Михан их там же, за прилавком, и отоварил. Сейчас в подвале сидят, «отдыхают». Говорят, они от Баксана. Мол, тот вернулся и хочет крови.

Я медленно сел обратно. Баксан? Нет, Баксан после того разгрома у ДК не рискнул бы. Это почерк Нечаева. Использовать недобитых урок, чтобы прощупать нашу оборону. Классика.

— Значит так, Серега. Подранков в подвале не бить. Накормить, напоить и… отпустить.

Кабан вытаращил глаза.

— Отпустить⁈ Командир, ты чего? Они ж Штопора едва не порезали!

— Отпустить, — повторил я. — Но перед этим шепнуть им на ухо, что мы знаем про Нечаева. И что если они еще раз появятся на районе, мы сдадим их не милиции, а тем самым южным парням Рустама, которых они якобы «подставили» перед КГБ. Пусть уркаганы сами между собой разбираются, кто из них крыса.

Я встал, подошел к окну.

— Нам нужно уходить в наступление, Серега. Оборона — это