Отчисление — это серьёзно… Парень, мечтавший попасть в Академию с детства, может вылететь из-за того, что я сделал его зверя слишком сильным для этого мира… Мда уж, хотелось как лучше, а получилось как всегда, точнее и не скажешь.

А если он сломается и расскажет профессору правду, то проблемы появятся уже у меня, и они могут быть куда существеннее, чем отчисление из Академии…

Конечно, я могу посоветовать ему рассказать всё как есть — для него это лучший выход, но самый худший для меня…

Размышляя, я поглядывал на Люмина, который остановился у колодца, встряхнул ушами и лег отдыхать. Крох, проходя мимо, зацепил его хвостом, мол, рано выдохся, мелкий, и устроился рядом с ним.

— Элиан, — спокойно сказал я. — Посмотри на меня.

Парень поднял глаза.

— У профессора нет никаких зацепок, кроме твоих слов, поэтому держись и повторяй одно и то же, не давай ему повода усомниться.

— А если он всё-таки…

— Если он всё-таки перейдёт от слов к делу и попытается тебя отчислить… Я лично пойду к нему на разговор.

Я положил ладонь ему на плечо, и почувствовал, как он напряжен.

— Я в тебя верю, ты крепкий парень.

Элиан вздохнул, плечо под моей рукой дрогнуло и потихоньку расслабилось.

— Хорошо.

— И ещё одно.

— Да?

Я собрался с мыслями.

— Как я уже говорил, через два дня я уйду в Лес на неопределенный срок, а за лавкой и садом присмотреть некому…

— Я присмотрю! — перебив меня, выпалил он.

— Подожди, я не закончил. Приходить нужно хотя бы раз в пару дней, поливать растения, приглядывать за всем. Если что-то случится, сразу иди к трактирщику Борку из «Свистящего кабана». Я его предупрежу, он поможет.

— Всё сделаю.

— И я заплачу…

— Эйден, — Элиан обиженно посмотрел на меня. — Серьёзно? После всего?

Я помолчал несколько секунд.

— Хорошо. Спасибо.

— Это я должен говорить спасибо.

Он вдруг поднялся и машинально отряхнул колени. Астик, пробегавший мимо, одним прыжком взлетел ему на плечо и обвил шею хвостами, будто говоря: «Всё, хозяин, пошли домой, я наигрался». Куница на прощание бросила взгляд на Кроха, который проводил её вежливым кивком, и на Люмина, который уже крепко спал рядом с Брумишем.

— Уже уходишь? — спросил я.

— Да, мне пора.

Я кивнул. Мы подошли ко входной двери, и я уже собрался прощаться, как кое о чём вспомнил.

— Постой, — произнес я.

Я сходил за «Атласом лекарственных растений и известных ингредиентов Первого и Второго слоёв», который одалживал мне Элиан, и вернулся к парню.

— Вот, держи, спасибо.

Парень взял его обеими руками.

— Да не за что. Если ещё понадобится, скажи.

— Хорошо.

Элиан улыбнулся и спрятал атлас во внутренний карман куртки.

— Я завтра ещё зайду, покажешь, где тут что лежит на всякий случай.

— Хорошо, буду ждать.

Парень кивнул, а Астик на плече с достоинством поправил хвосты. Распахнув дверь, они направились в сторону Академического квартала.

Я смотрел им вслед, пока силуэт не скрылся за углом, потом закрыл дверь и задвинул засов.

Вокруг стало тихо. Я постоял немного у двери, прислонившись к дереву, затем оттолкнулся, выдохнул и уже зашагал во двор к спящему зайцелопу, дремлющему бронебрусу и молчаливому Кроху, когда в дверь легонько постучали, будто человек сомневался, туда ли пришёл.

«Элиан что-то забыл?» — мелькнула мысль.

Развернувшись, я направился к створке, отодвинул засов и распахнул. На пороге стоял невысокий плечистый мужчина лет сорока с добродушным круглым лицом и взъерошенной русой бородой в тёмной рубахе с засученными рукавами и фартуке, покрытом мучной пылью. Пекарь или повар, судя по всему. В руках он держал глиняный кувшин.

А из него… торчал зверь. Точнее, его задняя половина: пушистый серо-полосатый круп, короткий хвост-обрубок и лапы, упёршиеся в горлышко. Зверёк толкался, извивался и так дёргал бёдрами, что сосуд в руках мужчины ходил ходуном.

Изнутри доносилось глухое, возмущённое «мур-мур-фррр».

Мужчина кашлянул.

— Простите… я правильно пришёл? Тут… это… зверей лечат?

Я вновь глянул на кувшин с торчащими лапами.

— Правильно, — сказал я, отступая в сторону. — Проходите.

Мужчина бочком, боясь лишний раз качнуть ношу, просочился в коридор. Зверек внутри возмущённо фыркнул, в очередной раз пытаясь вырваться на свободу. Мужчина охнул и покрепче прижал кувшин к груди, как младенца.

— Тихо, тихо, дурень, сейчас дяденька поможет…

Я провёл его в главный зал.

— Кладите на стол. На бок, аккуратно.

Он послушно опустил кувшин. Зверёк внутри тут же перевернулся вместе с ним, дрыгнул лапами, мяукнул во всю глотку и замер, лишь бока под полосатой шерстью часто вздымались.

— И как же вы до такой жизни докатились? — спросил я, глядя на торчащий зад.

— Да я сам не понял, — мужчина нервно перебирал фартук. — Я, значит, молоко с утра в кувшин налил, на стол поставил и отошёл буквально на… ну, на пару минут. Вернулся, а кувшин шевелится.

Он развёл руками, едва не опрокинув питомца.

— Я сперва подумал — всё, допился, хотя месяц ни капли в рот не брал! Подхожу ближе, а из кувшина торчит Пушок. То есть задница его, а голова там, внутри, и уже ни туда ни сюда.

Я наклонился к горлышку и тут же услышал обиженное сопение. Принюхавшись, уловил вполне отчётливый молочный дух.

— Тянуть пробовали?

— Конечно, — честно признался мужчина. — Легонечко, но он как заверещит, я и бросил — побоялся шею ему свернуть. Потом подумал разбить кувшин, да только как? Осколками же всю морду можно изрезать. Так и сидел над ним, не зная, что делать… — он вздохнул. — Пока сосед не сказал, мол, к Моррису-младшему сходи, он поможет, вот я и… Пришёл.

— И правильно, — произнес я. — С осколками беда была бы, да.

Я аккуратно положил ладонь на спинку зверя. Мышцы под шерстью напряжены, но без дрожи. Пульс, судя по тому, как быстро вздымались бока, учащённый, но ровный. Шея в горловине сидела плотно, однако пальцы без труда протиснулись между глиной и шерстью — значит, не удавится.

Система внезапно откликнулась без моего запроса.

[Существо: Полосатый домовой мурлык]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Удовлетворительное. Лёгкий стресс, умеренное сдавление в области шеи, без нарушения кровотока]

[Рекомендованные действия: Смазать горловину кувшина жирным веществом, извлечь голову с поворотом по часовой стрелке]

«Спасибо, капитан