разрешение продавать нам в том числе и продукцию в ключевых технологиях, не торопились. Вот только после Югославии и Греции политическая карта Европы изрядно поменялась, и мы получили рычаг давления на «партнеров».

— И это очень хорошая тема для обсуждения, — я кивнул, — можно сказать, что именно ради нее мы позвали вас на официальные переговоры. СССР официально требует от Королевства Швеция подтверждения своего нейтрального статуса и отказа от любых дискриминационных мер в отношении социалистических стран. В противном случае мы будем вынуждены объявить о непризнании вашего нейтралитета.

Швед как будто удар пропустил. Застыл на несколько секунд, лицо начало наливаться красной краской, а щека пару раз непроизвольно дернулась. Если вот прям сейчас Динкершпиль привезет из Москвы такие новости, которые будут означать как минимум резкую необходимость увеличения военных бюджетов, то всё это может привести даже к падению кабинета. И так правоцентристы собрали коалицию «на соплях», минус два-три депутата — и всё. Кризис и перевыборы. А учитывая текущую ситуацию, даже весенних результатов «Умеренные» совершенно точно не покажут.

— Я не имею полномочий принимать таких решений.

— Тогда давайте прервемся и потом соберемся еще раз, когда вы сможете сформулировать ответ. И да, — я мотнул головой в сторону чернового коммерческого предложения. — Но я сразу скажу: данный документ мы уже разослали представителям шведских компаний. Так что ждите звонков от них. С интересными вопросами.

Вольво, например, уже ушло коммерческое предложение по продаже нам линейки двигателей «редблоков», в частности В200/В230. Они просто идеально подошли бы для новых «Волг» и легковых ЗиЛов. Новая линейка «премиумных» советских автомобилей в формате седана и лимузина уже пошла в производство, но двигателя нормального под них как не было, так и нет. Если на лимузин — и то только в бронированных версиях — имело еще хоть какой-то смысл ставить двигатель от грузовика фактически объемом в 7 литров, то в седан такого монстра никто даже засовывать не пытался. Туда стандартный мотор от «Волги» шел, что было, конечно, совершенно не достаточно по мощности.

Короче говоря, тут можно процитировать нетленную фразу о том, что согласие есть продукт при полном непротивлении сторон. Согласны были мы, согласны были шведские промышленники, кровно заинтересованные хоть в каких-то новых рынках, лишь бы производство не закрывать, ну и шведскому правительству не оставалось ничего иного, кроме как одобрить данное безобразие.

Весь Сааб нам в итоге таки не продали. Там военная часть — самолеты боевые… Гриппен уже вовсю летал, и напичкан он был натовскими технологиями по самое небалуйся, их бы нам никто не отдал, а без них от самолета можно сказать один корпус оставался. Короче говоря — нет и точка.

А вот автомобильное производство — это да. И как показала практика, это стало отличным обоюдовыгодным решением и для Шведов и для СССР. Союз получил технологии и опыт в производстве машин «бизнес» класса, а шведские заводы отдав часть деталей на локализацию в СССР — плюс заказы из стран восточного блока дали загрузку и объем, что опять же помогло сдержать расходы на приемлемом уровне — смогли удешевить конечную продукцию, чтобы вписаться в западный рынок.

Короче говоря, опыт «Фоккера» получил свое продолжение, и многие на западе начали понимать, что СССР теперь будет играть в «мировую экономику» совсем по другим принципам нежели раньше.

Интерлюдия 4

Медицина и АГС

24 ноября 1990 года; Ленинград, СССР

THE WASHINGTON POST: Проблемы с сепаратизмом на наших северных границах

Тысячи людей вышли на улицы Монреаля в конце уходящего года, приняв участие в масштабном митинге в поддержку права Квебека на самоопределение. Демонстрация, прошедшая под флагами с лилией и лозунгами о признании квебекской идентичности, стала одним из самых заметных проявлений нарастающего кризиса внутри канадской федерации.

Корни этого кризиса уходят в 1982 год, когда при премьер-министре Пьер Трюдо была принята новая Конституция Канады. Квебек отказался ее признать, что с тех пор остается символом его отчуждения от федерального центра. Для многих франко-канадцев это означало, что их голос был фактически исключен из процесса определения будущего страны.

Попытку исправить ситуацию предпринял бывший премьер-министр Брайан Малруни, который инициировал переговоры о новом конституционном соглашении с признанием особого статуса Квебека. Однако поражение его Прогрессивно-консервативной партии и приход к власти либералов во главе с Джон Тернер фактически поставили крест на этих усилиях.

Сегодня многие квебекцы говорят о чувстве обмана и унижения. Главный тезис, звучавший на митинге, — Квебеку отказывают даже в праве на отдельную самоидентификацию в рамках канадского государства.

На этом фоне, по имеющимся сведениям, уже начался процесс формирования новой политической силы — так называемого «квебекского блока», который должен объединить различные движения, выступающие от имени франкоязычного населения страны. Учитывая, что в Квебеке проживает примерно каждый четвертый-пятый гражданин Канады, такая партия может получить значительный вес даже на федеральном уровне.

Особую обеспокоенность в Оттаве вызывает фигура возможного лидера этого движения — Люсьен Бушар. Известный своими сепаратистскими взглядами, он открыто заявляет о своей цели добиться независимости Квебека.

Рост сепаратистских настроений подпитывается не только конституционными спорами, но и последними внешнеэкономическими неудачами. Провал проекта создания североамериканской зоны свободной торговли усилил ощущение в Квебеке, что федеральное правительство в Оттаве не способно и не стремится к компромиссам. Либералы, по мнению критиков, заняли скорее оборонительно-консервативную позицию как во внутренней, так и во внешней политике, что лишь усиливает недоверие.

Для многих жителей провинции это становится очередным сигналом: договориться с центральной властью на взаимоприемлемых условиях становится все менее вероятно.

Канада завершает 1990 год в состоянии нарастающего внутреннего напряжения, где вопрос о будущем Квебека постепенно превращается из политической дискуссии в фундаментальную проблему существования страны как единого государства.

— Ну что там?

— Да как обычно. Мужик этот толстый из шестой палаты пошел курить в туалет, ну его и прихватило по дороге. Сорок лет человеку, а ума так и не нажил. Пришлось помогать.

— Бардак. Курить, между прочим, в больнице запрещено.

— Вот завтра дежурному врачу и сообщишь, как полагается. Чай есть?

— Есть, в шкафу посмотри, — Маша махнула рукой в сторону шкафчика. — Печенье бери. Пока время свободное есть.

— Спасибо, — по сравнению с уже «опытной» двадцатидвухлетней медсестрой, которая при этом являлась студенткой пятого курса первого Ленинградского меда, приехавшая из Таджикской ССР восемнадцатилетняя Сафия выглядела совсем девочкой. Откуда именно ее вытащил военкомат, призвав на альтернативную гражданскую службу и отправив в Ленинград, Маша даже