не говорил так серьезно, так искренне, – надеюсь, ты не осталась верна мне. Надеюсь, тебе встретился порядочный, честный человек, решивший связать с тобой судьбу и помочь вырастить сыновей. Крапива, Крапива… слышишь ли ты мой голос в этих строках?

Еще я хотел написать, что остаток той ночи, когда мы впервые столкнулись с Крайтом, прошел без происшествий и большую часть его я просидел без сна, почесывая беднягу Малыша меж ушей. Вот, написал.

Однако вначале следовало бы сказать: думая, что мне хочется пуститься в расспросы о морской богине, которую Взморник звала Матушкой, моя спутница нисколько не ошибалась. Столкнувшись с ее крайней неохотой распространяться насчет богини, я принялся искать окольные пути к истине… хотя тут следует написать «к какой-то толике истины», и подобрался бы к ней, если б не спешка. (Допустим, нетерпение Жилы порождено юностью, но чем же тогда порождено мое?)

Да, к толике истины, поскольку даже Взморник, оказавшаяся под опекой богини еще до того, как выучилась плавать, никак не могла знать о ней все.

А кто, кстати заметить, мог знать всю правду о Взморник? Уж точно не сама Взморник, это наверняка, пусть даже все остальное – загадка. В чем она, та загадка, действительно состоит, я ко времени, о котором пишу, до встречи с Крайтом, еще не сообразил, но объясню ее суть здесь, дабы ты, мой читатель, смог взвесить все обстоятельства сам… Я же, в конце концов, пишу не просто для твоего развлечения.

Истинная загадка Взморник заключена вот в чем: если Матерь заботилась о ней, дабы с помощью Взморник приманивать к себе других, подобно птицеловам, приманивающим добычу на подсадную птицу, то не отправила ли ее к сородичам – к нам, чтоб она выучилась приманивать как можно больше людей, либо приманивать оных лучше, вернее? Попросту говоря, претерпела ли Матерь перемену чувств или вынашивает некие далеко идущие планы с целью погубить, уничтожить нас без остатка? Вот что нам крайне, крайне необходимо узнать.

* * *

Ближе к полудню ветер усилился и повлек нас вперед так споро, что я начал прикидывать, не прибавить ли парусов. Я, о чем уже говорил, мореход осторожный, к риску не склонен, но осторожность велит мореходу всеми силами избегать подводного камня чрезмерной осторожности, а прибавление парусов, очевидно, значительно ускорило бы движение, не подвергая нас опасности.

Долгое время я, щурясь, изучал западный горизонт, поплевывал в воду, подергивал себя за бороду (чем изрядно забавлял Взморник и сам был этому очень рад, хотя вслух в том не признавался) и, наконец, смастерил из короткой жерди, привязанной к гику, и длинного треугольного полотнища парусины, привязанного верхушкой к гафелю, этакое дополнение к гроту. Вышло так хорошо, что я соорудил еще один косой парус наподобие кливера, который мы, в подражание оснастке лодки Кречета, приспособили на форштаг, и ободрил себя самого, заверив Взморник, что, едва бриз окрепнет, уберу оба.

В результате всего этого искомый остров (во всяком случае, остров, который мы сочли тем самым, где Стрик с командой пополняли запасы воды) показался впереди еще до заката. Конечно, полной уверенности в том, что остров именно тот, я не испытывал и не испытываю до сих пор, но – может быть, может быть. Их описанию он соответствовал в точности, а обнаружили мы его, следуя указаниям Стрика – то есть идя круто к ветру почти на запад. Позднее я убедился, что подобных островов – поднимающихся над морем гор, обильно поросших лесом, – вдоль всего побережья насчитывается множество. Милостью юго-западного ветра мы в скором времени обнаружили на северной стороне острова небольшую, прекрасно укрытую от непогоды бухту, а в глубине ее, среди валунов – устье быстрого ручья.

Там мы бросили якорь, наполнили бутылки водой, и я отправил Малыша на берег побегать вокруг и исследовать густые зеленые заросли, круто уходившие вверх. Говоря откровенно, я чувствовал себя здорово перед ним виноватым – вон сколько раз, идя вдоль побережья, оставлял его стеречь лодку – и готов был оставить его на острове поправляться: ведь житье на воле наверняка и радостнее, и для здоровья куда полезнее тесноты шлюпа. Вдобавок мне вспомнилось, как Шелк не раз пытался выпустить на свободу Орева, а подражать Шелку я усердно стараюсь всю жизнь (и здесь, в Гаоне, разумеется, тоже), причем временами не без успеха.

Возможно, сие удается мне все лучше и лучше. По крайней мере, люди, кажется, думают именно так… однако пойду-ка я лучше посплю.

* * *

Пожалуй, не стоило мне вчера останавливаться, не упомянув, что ту ночь мы провели в бухте, на якоре. Спать мы улеглись (по счастью, без Малыша) бок о бок, под фордеком, и вскоре Взморник спросила, не собираюсь ли я с утра продолжать путь. Судя по тону, идти дальше ей явно не хотелось.

Мне, честно говоря, идти с утра дальше не хотелось тоже, и посему я ответил, что думаю задержаться здесь еще на день, поохотиться, и, если нам повезет, завтра к ужину у нас будет свежее мясо. Сколько мне помнится, из мясного на борту к тому времени осталась только краюха жутко соленой ветчины, полученной от Мозга, и надоела мне эта ветчина – словами не передать, а рыба – еще того хуже.

Начало следующего дня выдалось ясным, тихим и подбросило мне задачку, в то время – ведь я даже не подозревал, что для меня припас этот остров, – казавшуюся довольно серьезной. Взморник очень хотелось пойти со мной, а Малышу, если такое возможно, хотелось прогуляться еще сильнее – настолько, что оставлять его на борту было бы зверством чистой воды. Нет, все бы ничего… вот только если со шлюпом стрясется беда, всем надеждам привезти в Новый Вирон Шелка конец.

Поразмыслил я, не оставить ли Малыша на борту, как прежде, но много ли проку от молодого гуса в качестве сторожа, притом, что помянутый молодой гус, надо заметить, еще не набрался сил? В случае внезапного шторма – никакого. В случае нападения команды с какой-либо другой лодки, подобно нам зашедшей сюда пополнить запасы воды, – ровно столько, чтобы его прикончили без разговоров.

Подумывал я и о том, не попросить Взморник остаться. Однако, если погода переменится к худшему, что она сможет поделать? Разве что убрать паруса (а паруса уже убраны) да оставаться на якоре здесь, в укромной бухточке, с чем шлюп вполне справится и без нее. Что же до защиты шлюпа от команды с другой лодки, многое ли в одиночку сумеет