протагониста сыграл проходивший мимо качок. Я «сломал» ему шею одним резким движением, а потом ему дали двадцатку долларов и отправили восвояси, хотя на мой взгляд он идеально подходил на эту роль.

Реджи нашел замену Самсону нашел меньше чем за сутки. Новым Самсоном стал приятный в общении парень по имени Квентин, едва достигший совершеннолетия. И если прошлого Самсона я мутузил бы с удовольствием, то в сторону этого мне даже чихнуть было страшно — казалось, дунешь в его сторону, и он упадет. Я не обсуждал это с Реджи — все-таки я никто и звать меня никак, и с советами к режиссеру лезть не собирался. Странный выбор. Впрочем, прошлый Самсон тоже выглядел неубедительно. Оставалось надеяться, что это творческий замысел такой.

Сюжет развивался стремительно. Уже в пятницу мы записали пару диалогов с младшим Самсоном и даже немного подрались — или, точнее, помахались. Его удары больше напоминали пощечины, он бил широкими замахами, постоянно подпрыгивал с задранной кверху ногой, а от моих прямых хуков уворачивался почему-то перекатами. Когда он в очередной раз укатился от моего удара, я еле удержался, чтобы не пнуть черного колобка под задницу.

Квентин играл так, словно мы снимали фильм не в Гарленде, а в Азии. Как выяснилось на одном из перерывов, парень занимался акробатикой и любил фильмы про каратэ. Я же играл непробиваемого увальня, вроде того русского боксера из третьего «Рокки». Боевая хореография не складывалась, но всех это, кажется, устраивало. Я то и дело пытался объяснить Квентину, как ему лучше встать, показывал приемы, чтобы наш экранный дуэт получился более убедительным. Он постоянно кивал, соглашался, а потом шел к Реджи, и тот разрешал ему играть как прежде.

— Послушай, друг, — сказал Реджи. — Ты же не Клинт Иствуд, верно? Не надо лезть в мой фильм. И пойми меня правильно: я плачу тебе за актерскую игру, и только. А я честный бизнесмен. Будешь ставить трюки, давать советы — и тогда мне придется тебе еще и за постановку платить.

— Реджи, я готов делать это бесплатно, лишь бы кино было хорошее, — я говорил совершенно искренне.

— Люблю тебя за это, Джош! — он улыбнулся и похлопал меня по плечу. — За твое чувство юмора! Но не бывает бесплатных обедов.

— То есть? Ты нас и так не кормишь.

— Неужели в Юте и поговорки другие? Ну, задаром ничего не делается, вот что я имел в виду.

Это был не первый раз, когда я не раскусил американскую пословицу. Язык я понимал в совершенстве, но вот знание местной культуры от мозга Джошуа ко мне не передалось.

Всю неделю я ходил невыспавшийся. Приходилось вставать сильно раньше обычного, в районе девяти утра. Как назло, все мои рабочие смены в баре проходили сложно, я возвращался домой поздно, изнуренный и уставший. Пяти-шести часов сна на ветхом матрасе мне не хватало, и я дремал в автобусах и вагонах метро.

Реджи нравилось разнообразие локаций, поэтому каждый день он старался находить новое место для съемок. По утрам я изучал карты, наскоряк доедая бобы, приготовленные Кристофером, и затем уходил, никогда не уверенный до конца в правильности маршрута. Топографическим кретинизмом я не страдал, а потому всегда приходил в нужное место и к нужному времени, хоть и понимал, что за парочку опозданий никто меня из актерского состава не выпрет.

Фильм мне не нравился. Ерунда получалась. Без творческого запала, без четкого видения, без цепляющих моментов. И хотя мне платили по сто баксов за каждую смену, эти деньги я принимал с некоторым отвращением и скрепя сердце, чувствуя себя так, словно не заслуживаю ни цента. Если говорить откровенно, то зарплату за съемочные дни тут вообще никто не заслуживал.

— Слушай, Реджи, а откуда деньги? — спросил я у него однажды. Я искренне не понимал, как у такого халтурщика может быть спонсор.

— За былые заслуги, — ответил он. — Ты разве не смотрел «Черного Рокки»?

— Нет, — я лишь пожал плечами. — Смотрел только обычного «Рокки».

— Я снимал ремейк, ориентированный на расовую справедливость. Черный молодой боксер из гетто против белого чемпиона. Посмотри, очень хороший фильм получился. Кассовый хит!

— А вкратце можешь объяснить, о чем фильм был? — смотреть «Черного Рокки» я не собирался ни за что на свете. А раз я не видел его в прошлой жизни и даже не слышал о нем, значит, это фуфло не прошло проверку временем и не попало на носители, исчезнув навсегда.

— В моем фильм боксер все-таки смог взять чемпионский титул, но расисты не позволили черному стать лучшим боксером Америки, и его убила толпа белых расистов, прямо-таки растерзала на улице.

— А как же справедливость? В конце им даже никто не отомстил?

— Мой Рокки очень крутой, поэтому он из последних сил, перед смертью, встал и всех их избил, а потом упал без чувств, и дальше — титры под торжественную музыку. Ушел непобежденным.

В общем, деньги у Реджи водились с избытком. Но он лукавил: свои десятки тысяч долларов он сколотил не на кассовых хитах, а потогонкой. Я поспрашивал на площадке, и его постоянный оператор признался, что за прошлый год они сняли целых восемь фильмов и пустили их в прокат. «Черный Самсон» был уже третьей лентой этого года — и первой, снятой вне жанра межрассового порно.

Реджи редко светился в титрах под своим именем. В каждом из его так называемых шедевров были указаны псевдонимы, и ни один киновед на свете не смог бы выявить, что эти фильмы сняты одним человеком. Отношение Реджи к своей работе говорило само за себя.

В тот вечер, в баре, когда Реджи рассказывал мне о своем видении «социально-ориентированного боевика», мне казалось, что он — большой энтузиаст, человек с горящим сердцем, несправедливо обделенный продюсерским вниманием. Жаль, но я ошибся. Дальше лозунгов Реджи не продвинулся.

И тем не менее, в своем бизнесе он хорошо разбирался, раз доходы позволяли ему оплачивать счета, набивать живот — и продолжать в том же темпе.

Первые дни были, пожалуй, самыми скучными. Фильм снимался в хронологическом порядке — это позволяло импровизировать и сочинять на ходу. У Реджи в голове была только финальная сцена, а как к ней придет сюжет, он сам не знал. На третий съемочный день, в субботу, он заспойлерил мне концовку.

— Белый Ублюдок умирает в конце. Весь фильм он издевается над