Данила высунулся из окна.

— Архип, притормози-ка. Чего народ бурлит?

— Так турнир же, Данила Петрович, — кучер обернулся с удивлённым лицом. — Уже вся столица знает. Видать, Аглая Павловна расстаралась.

Данила откинулся на спинку и захлопал глазами.

А он-то, дурак, думал, что приехал в столицу с горячей новостью, что будет первым, кто расскажет боярам про турнир и про Сашку. Ехал шесть дней по грязи, продумывал речи, репетировал, как будет интриговать гостей загадочными намёками…

А столица уже всё знала.

— Ядрёна мать, — пробормотал Данила и расхохотался. — Вот тебе и эксклюзив.

Впрочем, настроение не испортилось. Знают — и хорошо. Значит, почва подготовлена. Поэтому, Демидову вчера было проще решиться, потому что он уже слышал о турнире до того, как пришёл на аукцион. Старый лис не признался, конечно, — сделал вид, что Данила ему глаза открыл. Ну и ладно. Главное — табличка за пазухой, а кто кому первый рассказал — дело десятое.

Дом Долгоруковых стоял в старой боярской части города. Не самое богатое семейство, но одно из самых влиятельных. Мстислав Данилович Долгоруков был человеком, чьё тихое слово в ухо Великому Князю весило больше, чем крик любого воеводы. Данила с ним лично знаком не был — их круги не пересекались. Винный Король торговал с боярами, а с ближними советниками Государя дел не имел. Слишком высоко.

Сегодня — другой день. Сегодня у Данилы в кармане лежала чёрная табличка с драконом, которую нужно обязательно передать хорошему человеку. Нужному человеку.

Слуга у ворот оглядел его с ног до головы, выслушал имя и ушёл докладывать. Данила ждал, переминаясь с ноги на ногу. Через пять минут слуга вернулся и молча повёл его внутрь.

Дом был не похож на купеческие хоромы, к которым привык Данила. Никакого показного богатства. Простая, добротная мебель. На стенах — старые иконы и пара охотничьих трофеев. Откуда-то из глубины дома тянуло чем-то пряным.

Мстислав Данилович принял его в кабинете.

Данила ожидал увидеть надменного царедворца в дорогом кафтане с золотым шитьём. Вместо этого перед ним сидел крепкий мужик за пятьдесят в домашнем кафтане без пояса, с аккуратной седеющей бородой и такими живыми, весёлыми глазами, что Данила на секунду растерялся. Не похож оказался Мстислав на человека, который шепчет на ухо Великому Князю. Скорее на доброго дядюшку, у которого в кармане всегда найдётся пряник для чужого ребёнка.

Данила, впрочем, был не вчера рождён. Он знал, что самые опасные люди — те, кто выглядит безобидно.

— Данила Петрович Елизаров, — Мстислав поднялся, пожал ему руку. Хватка оказалась крепкая. — Винный Король, если не ошибаюсь? Наслышан. Ваши вина у меня в погребе стоят.

— Рад слышать, Мстислав Данилович, — Данила расплылся в улыбке. — Значит, вкус у вас отменный, а это для нашего разговора важно.

— Садитесь, — Мстислав указал на кресло. — Чем обязан?

Данила сел, огляделся и решил не тянуть. С такими людьми лучше говорить прямо.

— Мстислав Данилович, я приехал из Вольного города. Привёз кое-что интересное и хочу вас пригласить на одно мероприятие.

— На турнир? — спросил Мстислав спокойно.

Данила осёкся.

— Вы знаете?

Мстислав усмехнулся.

— Данила Петрович, об этом турнире в Княжеграде не знает только глухой. Моя дворня обсуждает его за завтраком. Соседские боярыни шлют друг другу письма. Половина знати пакует чемоданы. Вы думали, что везёте новость?

Данила крякнул.

— Честно говоря — думал. Шесть дней по распутице ехал, речи готовил.

— Не расстраивайтесь, — Мстислав налил ему наливки из кувшина, стоявшего на столе. — Но вы, я полагаю, привезли что-то кроме новости?

Данила принял кубок, отхлебнул — наливка была отличная — и полез за пазуху. Достал кожаный кошель, раскрыл и положил на стол перед Мстиславом чёрную табличку.

Боярин посмотрел на неё. Взял в руки. Провёл пальцем по выжженному дракону. Перевернул, прочитал три слова на обороте.

И вдруг тихо рассмеялся.

Данила не понял.

— Вы увидели что-то смешное, Мстислав Данилович?

— Нет-нет, — тот покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Просто совпадение забавное. Скажите, Данила Петрович, вы ведь лично знакомы с Вевериным?

— Лично. Работаем вместе. Хамон, сыры — всё через меня идёт. Я его… — Данила замялся, подбирая слово, — партнёр, можно сказать.

— Партнёр, — повторил Мстислав с удовольствием, как будто слово ему понравилось. — И вы, стало быть, привезли мне пропуск на его закрытый ужин. Личное приглашение, которое нельзя купить. Так?

— Именно так. Всего два на весь Княжеград. Первый вчера отдал Фролу Лукичу Демидову. Второй — вам.

Мстислав откинулся в кресле и посмотрел на Данилу с выражением, которое тот не мог разгадать. Какое-то теплое и чуть ироничное выражение, как у человека, который смотрит на хорошую шутку судьбы.

— Данила Петрович, — сказал он, — а вы знаете, что моя дочь уже едет или может даже уже доехала в Вольный город?

Теперь Данила опешил.

— Ваша дочь?

— Анна. Анна Мстиславовна. Может, слышали — она личный кулинарный мастер при дворе Великого Князя.

Данила медленно кивнул. Слышал. Краем уха, на каком-то приёме. Говорили, что у Государя есть молодая повариха. Талантливая, из хорошей семьи, готовит для княжеского стола.

— Государь призвал её на турнир, — продолжил Мстислав. — Защищать честь двора. Она уехала три дня назад.

У Данилы в голове начали складываться кусочки. Дочь Мстислава — повариха Великого Князя — едет на турнир — биться против Сашки…

— Погодите, — сказал он медленно. — Ваша дочь будет готовить на турнире? Против Веверина?

— Именно, — Мстислав улыбнулся. — А вы принесли мне от него приглашение на ужин. Согласитесь, есть в этом что-то комичное.

Данила потёр затылок. Ситуация и правда была… неожиданной. Он пришёл зазывать отца вражеского повара на ужин к Сашке. Звучало как начало скверной шутки.

— Мстислав Данилович, — сказал он осторожно, — я не знал. Честно. Сашка мне не говорил, что…

— Что они с моей дочерью на ножах? — Мстислав хмыкнул. — Буквально и фигурально. Не переживайте, Данила Петрович. Я не обижен. Наоборот — мне это нравится.

— Нравится?

Мстислав поднялся, подошёл к окну и посмотрел на двор.

— Моя Анна — блестящий повар, — сказал он негромко. — Три года училась у лучших мастеров, настоящий талант. Но она привыкла быть первой. Привыкла, что все вокруг её хвалят и восхищаются. Это испортило ей