на нерабочий телефон, прикинувшись моим отцом, – в тон ему ответил Курихара. – Что вы на это скажете? Кто мог сыграть со мной такую шутку?

На это у Генри не было ответа. Провод отсоединил человек, а вот звонок явно дело рук нечеловеческих. Все тесно сплеталось, как клубок ядовитых змей.

– Я не знаю, – честно сказал Генри. – Но раз есть версия, ее стоит проверить. Что с лабораторией? Ее опечатали?

– Не скажу точно. Кимура собирался, но мы не были там и не проверяли эту часть дома.

Генри решил, что этого достаточно, чтобы начать, а там будет зависеть от обстоятельств.

– Макалистер, – Курихара тоже поднялся на ноги. – Мне кажется, я так и не спросил, зачем вы вернулись? Вы знали, что с Соратой что-то происходит, заранее. Еще до моего звонка. Я больше не читаю мысли, потому что не хочу этого, и мой дар мне подчиняется. А вы? Почему вы не пробуете отказаться от него?

Генри удивился. Нельзя сказать, что он никогда не думал о таком, но с самого детства мир духов был с ним, даже тогда, когда с ним не было никого из мира живых. И осознав эту мысль, он перестал сомневаться. Отказаться? Но… зачем?

– Что в такому случае останется от меня самого? – вопросом на вопрос ответил он. – Хибики, ты прав. Я точно знаю, что Сорате здесь угрожает опасность. Суть этого острова… – он замолчал, пытаясь облечь в слова свои ощущения, – то, что этот остров скрывает в себе, оно хочет заполучить Сорату. Он медиум, и его тело…

– Я понял, – перебил Курихара. – Вы имеете в виду, что у этого острова, скажем так, есть душа, и она хочет занять тело Сораты?

– Душа или не душа, но она злая, – уверенно сказал Генри. – Она уже убила людей, которые с ней столкнулись по своей неосторожности. Теперь она может захотеть убить нас. Нужно быть к этому готовыми.

Генри собрался покинуть библиотеку, но вдруг его осенило.

– Ты можешь мне помочь, Хибики.

– Да? И чем же?

– Ты учишься на адвоката. Вам случайно не преподают латынь?

Они с Курихарой обменялись испытывающими взглядами, и парень вздохнул.

– Просто скажите, что нужно перевести. Я попробую.

В этом смысле с ним было по-особенному легко. Генри не нужно ничего объяснять, Курихара все схватывает на лету, как будто читает по лицу так же легко, как читает мысли. Они поднялись в комнату Генри, и он отдал найденный под храмом фолиант.

– Я уже сейчас могу вам сказать, что это дорогая вещичка, – хмыкнул Хибики, принимая книгу и заглядывая под оборачивающую ее ткань. – Наверное, лучше пока даже не спрашивать, откуда вы ее взяли. Расскажете потом. Я скажу, когда закончу перевод.

Потянулись томительные часы ожидания. Оказавшись временно не у дел, Генри понял, что ему совершенно нечем себя занять в этом огромном доме. Кимура не спустился к обеду, да и сам Генри сел за стол позже всех, когда никого уже не осталось. Лишь грустная Аями вертелась поблизости и вздыхала.

– Это все так страшно, – жаловалась она. – Если бы знала, ни за что бы не поехала сюда. Вот ни за что! У меня есть оберег от злых духов, ну а вдруг не поможет? Что же тогда делать?

Генри вспомнил, что снова не нашел случая отдать Сорате омамори – он так и лежал в ящике стола, куда Генри бросил его.

– Ты давно знаешь Нанами? – спросил Макалистер. – Вы вместе служите в доме Кимура?

– Нет, – покачала черноволосой головой девушка. – Ее взяли из агентства.

– Еще один вопрос, Аями, – Генри поманил ее пальцем, и та доверчиво наклонилась к нему. – Ты оставалась одна со смотрителем Отоей, после того как он вернулся в дом после побега? Он ничего не говорил?

Вопрос был совершенно спонтанным, но Аями смертельно побледнела.

– Ничего. Теперь, когда вы спросили, я вспомнила. Он ведь совсем не говорил, только смотрел страшно так, как будто не видел ничего. И пах так странно.

– Лилиями?

– Точно! Лилиями, – она наморщила носик. – Как на кладбище.

После обеда Генри занялся разбором накопившихся материалов. Он частенько это делал дома, но здесь, на Синтар, все воспринималось иначе. Самые старые заметки он отсканировал в национальной лондонской библиотеке, ими были газетные полосы конца 19 века. Именно оттуда, по мнению Генри, и вился след проклятия острова Синтар. За окнами зарядил по-осеннему затяжной холодный дождь, на этаже было тихо и, кажется, совершенно пусто. Под мерный стук капель о стекло, Генри перебирал свои записи, постепенно приходя к весьма неутешительным выводам.

Остров Онисэн пользовался дурной славой еще до его заселения английскими колонистами. Здесь ходили легенды о фуна-юрэй – мстительных духах погибших моряков, каждый год собиравших кровавую жатву у скалистых берегов. С приходом англичан не стало лучше, и к этим историям добавились слухи о колдунах и ведьмах, о прячущихся в лесу злобных демонах-ёкаях. Пока население острова боролось с суевериями, хозяин особняка на холме баловался средневековым колдовством. Об этом свидетельствовала найденная под храмом тайная комната, алхимический круг и книга, переводом которой занялся Хибики. А в единственном дожившем до наших дней письме Малберри говорилось о его желании изменить мир посредством силы, и овладеть ей он собирался именно на острове, ставшем носить имя Синтар.

О событиях, развернувшихся здесь после, Генри уже знал. Вдовая японка понесла от него сына, с которым была выслана обратно на архипелаг, а ее дочь Мику обвинили в колдовстве. Что случилось с Малберри, доподлинно неизвестно, он был объявлен пропавшим без вести. Его семья вернулась в Лондон, остров закрыли на карантин, никто из поселенцев не выжил. Такова история Синтар, безумная, кровавая, таинственная.

Генри вернулся мыслями к дням сегодняшним. Потомок Малберри, будучи смертельно больным, обратился к изысканиям своего предка и позволил опальному ученому Дикрайну проводить исследования загадочной энергии на острове. Это место явно было выбрано не случайно. Что-то крылось в нем, что Генри пока непонятно. И оно началось не с Дикрайна, он лишь использовал это в своих целях, точнее, пытался. Генри уже тогда понял –онобыло живым. И, возможно, не Дикрайн использовал его, а оно использовало Дикрайна.

Как со всем этим связан Сората, кроме его кровного родства с Малберри? Этот вопрос был самым важным.

– Ты так и будешь здесь сидеть?