class="p1">Кейт неслышно вошла в комнату и смерила Генри неодобрительным взглядом.

– А? – он отвлекся от экрана небольшого ноутбука. – Прости, я немного задумался.

– Немного? Я уже пять минут тут стою, ты даже головы не повернул.

– А где ты была?

Кейт раздраженно передернула плечами.

– Гуляла с Мицуки.

– Вы подружились? Это хорошо.

Она странно посмотрела на Генри, но не ответила.

– Генри, нас ищут, как ты думаешь?

Он быстро собрал бумаги в папку и закрыл ноутбук. Жаль, что не удалось подумать еще немного дольше, в тишине и одиночестве, но он совсем забыл про Кейт, а это было очень некрасиво с его стороны.

– Конечно, нас будут искать. Кимура непростой человек, и как только он не вернется в Киото в срок, за нами пришлют спасателей. Все будет хорошо.

– И ты поэтому места себе не находишь? Генри, я не дура. Что-то происходит, чего я не понимаю. Ты что-то от меня скрываешь?

Генри вздрогнул, но тут же улыбнулся и, подойдя к девушке, приобнял за плечи и поцеловал в лоб. По-дружески. И она не могла этого не заметить.

– Нет. Мы выберемся с острова. И я обещаю, ты в целости и сохранности вернешься в Лондон.

Кейт оцепенела, и Генри сообразил, что именно сказал.

– Прости.

– Что значит, «ты вернешься»? – спросила она. – Генри? Ты разве не полетишь со мной? Домой?

– Я… Я не могу сейчас ничего обещать.

Он приготовился к очередному скандалу или, хуже того, к слезам и уговорам, но девушка только печально вздохнула.

– Ладно. Ладно, обсудим это потом, когда окажемся подальше отсюда. Этот дом, это место меня пугает.

Она достала из шкафа полотенце и чистую одежду и ушла. От их разговора возникло тягучее послевкусие недосказанности, сомнений и тревоги, оно душило Генри, не оставляя шанса сделать так, чтобы всем было хорошо. Кто-то обязательно будет несчастлив.

Из-за моросящего дождя сумерки наступили быстрее обычного. Погода над островом продолжала удивлять, с моря постоянно дул пронизывающий ветер, горизонт терялся под гнетом сизых облаков. Из окна виднелась верхушка маяка, будто подпирающая собой набухшее тяжелое небо. Пахло сыростью, прелой листвой и немного солью, но Генри продолжал стоять возле открытого окна. Стремительно темнело, только мигал огонек маяка, тревожно, но маняще. Он как последний самурай стоял на страже острова, не замечая, что охранять больше нечего. Синтар прогнил насквозь.

К ужину Сората тоже не вышел. За столом собрались все, кроме него, но, кажется, аппетит был только у Фишера.

– Вы бледны сегодня, Саваки-сан. Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовался Масамуне у девушки. Мицуки слабо поблагодарила за заботу и взялась за палочки, но даже не притронулась к еде.

– А вы как думаете? – неожиданно ответила за нее Кейт. – Что кому-то здесь хорошо?

– Я так не думаю, – возразил он. – Но поводов для беспокойства…

– Ой, вот только не надо сыпать казенными фразами, – отмахнулась от него Руми. – Тут уже и дурак поймет, что дело наше дрянь. Смотритель помер, перед этим разбив единственную лодку. Телефоны не работают, и кто-то избавил нас от радио, на всякий случай грохнув Курихару по голове. Все просто отлично. Приключение. Я такое люблю.

И она, пожелав приятного аппетита, накинулась на ужин. Теперь они с Фишером вдвоем спокойно ели, пока остальные обдумывали слова Хасегавы.

Генри поймал на себе взгляд Хибики.

– Масамуне прав, – сказал Макалистер максимально уверенно. – Через несколько дней нас начнут искать и сразу же приплывут сюда. А пока нужно просто быть осторожнее и не ходить поодиночке, без необходимости не покидать дом. Элементарные правила безопасности.

– Вы же были полицейским? – уточнил Фишер, промокая губы салфеткой.

– Да, это так.

– В случае чего, вы же можете применить силу? В отношении злодея, конечно.

– О чем конкретно вы говорите? – Генри не понравилось, с каким интересом на него взглянул психолог.

– Все предельно ясно. Я спрашиваю, вы сможете применить силу против человека, который ударил этого милейшего юношу и сломал наше радио?

Генри замешкался, пытаясь понять, какого именно ответа ждет от него Фишер, а пока думал, за него ответил Курихара.

– Не надо искать крайнего. Здесь достаточно мужчин, чтобы дать отпор.

– И женщин тоже, – подняла руку Хасегава. – Не списывайте слабый пол со счетов. Я за своих маль… друзей этого гада палочками насмерть затыкаю.

– Отрадно это слышать, – холодно улыбнулся Фишер. Курихара громко отодвинул свой стул.

– Я наелся. Пойду к себе.

Генри проследил за ним взглядом, посидел еще немного и тоже поднялся и ушел.

Курихара дожидался его на втором этаже, рядом со своей комнатой.

– Вас могут обвинить в сговоре со мной, – усмехнулся он. – Не боитесь прослыть соучастником корыстного приживалы?

Он улыбался, но глаза смотрели холодно и оценивающе. Неужели правда думал, что Генри мог поверить в его вину?

– Не говори ерунды. Что там с книгой?

Хибики открыл дверь и пропустил Макалистера вперед. Из-за глухих штор комната тонула во мраке, и Хибики щелкнул выключателем, зажигая верхний свет. Красной точкой в однообразной обстановке вспыхнул потертый плеер на столе.

– Я сказал, что не буду спрашивать, но мне все-таки стало интересно, откуда у вас книга заклинаний?

– Книга… чего? – не понял Генри. С этим словом ему в Японии еще не приходилось сталкиваться.

– Сядьте уже. – Хибики прошел к столу и достал книгу из нижнего ящика. – Не надейтесь, что я выдам вам полный перевод, на это у меня не было ни времени, ни знаний. Довольствуйтесь фактом, что у вас в руках книга по алхимии и магии. Прямо то, что вам нужно.

Если это была шутка, то она не показалась Генри смешной.

– Я не понимаю. В каком смысле, магии?

– Владелец этой книги интересовался призыванием духов, демонов и прочих потусторонних тварей, – Хибики наклонился к Генри и ткнул пальцем в первую же картинку. – Знаете, что это?

– Нет.

– Алхимический круг, с его помощью можно провести обряд призыва духа.

Генри ожесточенно потер висок. Непросто было сразу уложить это в голове – ему-то никаких кругов не требовалось, чтобы общаться с миром мертвых. Да и вообще, призывать души усопших – последнее дело.

– Я думаю, – поделился Хибики своими мыслями, – что владельца книги интересовали немного другие духи. Не юрэй