с духом, закрыл глаза и нырнул в глубину черных вод, странно неосязаемых, бесплотных, беспредельных как метагалактический вакуум...

* * *

Подробнейшая схема будущей Т-установки занимала центральную часть сфеарного пространства. Она плавно поворачивалась всеми своими гранями, вовсю демонстрируя эргономичность и красоту выбранных решений. Вит рассматривал ее с нарастающим чувством гордости за прекрасно проделанную работу. Теперь он точно знал, что несмотря на активное сопротивление ГАВКа остановить внедрение субкварковой энергетики ни за что не удастся. Не на тех напал!

Расположившийся в соседнем кресле Анджей Свирский, судя по всему, разделял его мнение. Он так же с нескрываемым удовольствием взирал на дело рук и умов коллег по цеху. Ну и своих тоже, чего уж греха таить... хотя прекрасно осознавал, что если бы не могучая воля и энергия доминатора, вряд ли удалось бы проделать гигантский путь от безумной идеи до ее инженерного воплощения.

— Если я правильно понял, — сказал, наконец, Вит, — то ты предлагаешь усовершенствовать установку путем добавления дополнительного контура... вот сюда. Так?

— Правильно, — ответил Свирский. — Такое решение сразу же поднимет мощность процентов на пятнадцать, а то и на все двадцать. Приземелье и Лунный департамент будут в восторге.

— Не уверен, — задумчиво произнес Вит, внимательно разглядывая хорошо знакомую схему с выделенным ярко-красным цветом нововведением.

— Почему? — нахмурился Свирский, начиная подозревать, что предложенная им гениальная идея имеет все шансы отправиться в долгий ящик.

— Нет, задумано просто замечательно, — поспешил успокоить его Вит, — но крайне несвоевременно. Увеличение мощности — это прекрасно. Вопрос только в том, чем за подобное удовольствие придется заплатить.

Ему никак не хотелось разочаровывать Анджея. Парень-то, безусловно, талантливый... Надо же, самостоятельно додумался до решения, которое далось самому Виту ох как нелегко... и стоило ох как недешево! Кучи бессонных ночей и истрепанных нервов...

— Подобное увеличение мощности, — осторожно сказал он, — неминуемо повлечет за собой катастрофическое снижение надежности и, как следствие, времени безотказной работы. Что как для Приземелья, так и для Внеземелья в целом является критичным. Напомни, какой ресурс заложен в техзадании?

— Двадцать лет бесперебойной работы, — угрюмо произнес Свирский. — При условии регулярного техобслуживания.

— Во-от. А с дополнительным контуром наша Т-установка вряд ли дотянет даже до пяти, можешь мне поверить. И если шейхи Сахары проглотят подобное и не подавятся, то Внеземелье, несомненно, потребует безусловного исполнения каждого пункта технического задания. А иначе... сам понимаешь.

— Мы доработаем, — горячась, произнес Свирский. — Не сомневаюсь, что значительное увеличение ресурса не такая уж неразрешимая проблема.

— Согласен, — вздохнул Вит. — Но есть и другой аспект. Сроки.

Свирский поджал губы и отвернулся. На столь убийственный аргумент возразить было нечего. Он прекрасно понимал, что любая доработка практически готовой конструкции потребует немалого времени, которого у них просто нет.

— До сдачи проекта чуть меньше двух недель, — напомнил Вит, — а мы еще даже не заручились поддержкой зловредного ГАВКа. Вот на что нужно бросить сейчас все силы.

— Так что же теперь, выбросить идею в мусорную корзину? Жалко.

— Зачем так категорично? Действительно, жалко... Мысль на самом деле замечательная, просто сейчас не ко времени. Вот разберемся с ГАВКом, сподвигнем Лунный Департамент на изготовление опытной установки, а там, глядишь, и до твоей идеи руки дойдут. Но сейчас — ни шагу в сторону! Улучшать можно до бесконечности, но для того, чтобы воплотить что-то в реальность, иногда требуется остановиться. Понял?

Анджей угрюмо кивнул.

Вообще-то, в глубине души Вит полностью разделял его чувства. Заниматься изготовлением заведомо устаревшей конструкции, в то время как существует значительно более совершенный вариант — на такое требуется немало душевных сил и нервов, а прежде всего — железная воля, собранная в кулак. Чего Анджею пока явно недоставало.

«Молодой еще, горячий, — подумал Вит. — Но ничего. Думаю, справится.»

В воздухе неожиданно прозвенели негромкие мягкие колокола.

«Кого еще принесло? — с неудовольствием подумал Вит. — Я никого не жду.»

Нажатием кнопки он погасил весь функционал, а затем, переглянувшись с Анджеем, произнес:

— Войдите.

Тяжелая бронированная дверь плавно отъехала в сторону, и на пороге возникла Йола в сопровождении здоровенного детины в черном костюме.

«О, черт! — вспомнил вдруг Вит. — Как я мог забыть!»

— Можно войти? — осведомилась она. — У нас к тебе срочный разговор.

Она покосилась в сторону Свирского. Тот быстро все понял, вскочил и торопливо направился к выходу.

— Мы обсудим твое предложение позднее, — произнес ему вдогонку Вит.

Свирский лишь кивнул и, обойдя гостей, выбрался в коридор. Йола и ее спутник терпеливо дождались, когда же он, наконец, освободит кабинет, а затем стремительно прошли внутрь. Дверь бесшумно встала на место.

Только теперь Вит понял, что видит перед собой того самого падре, о котором предупреждал Ортега и которого он заочно ненавидел всеми фибрами своей ревнивой души. Белая полоска на воротнике не оставляла места для сомнений.

«Что он тут делает? — раздраженно подумал он. — И вообще... какого черта Йола притащила его в мой кабинет?»

— Ты выполнил то, о чем мы с тобой договаривались? — Она сходу перешла в наступление. Хотя прекрасно знала, что нет, не выполнил, просто потому, что все опасения вылетели у него из головы, едва она покинула его жилище.

— Э-э... как-то не до того было, — беспомощно пробормотал Вит. Он полностью осознавал свою вину и оттого чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Забыл... А что, есть такая необходимость?

Йола и падре обменялись быстрыми взглядами, а затем она снова уставилась на него в упор.

— Ты еще не понял, насколько все серьезно?.. — она уперлась кулаками в стол и теперь взирала на него сверху вниз. Очень выигрышная позиция. Вит невольно отметил, что Йола необыкновенно хороша даже в гневе. — Ну хорошо, мне ты не веришь... тогда послушай, что говорят другие.

Она повела головой в сторону падре.

— Кто это — другие? — холодно осведомился Вит. Он уже выдержал первый напор и теперь рассматривал спутника своей... хм... жены с плохо скрываемым неудовольствием.

— Извини, — с запозданием произнесла Йола. — Я вас не представила... Падре Гуацино, мой хороший друг.

— Очень приятно, — сказал Вит, хотя его тон определенно говорил об обратном. Впрочем, на падре это не произвело никакого впечатления. — Я вас слушаю. Если можно, покороче, пожалуйста...

— Можно.

Голос у падре был под стать росту. Сильный, глубокий... весомый. Таким голосом только заколачивать сваи и отдавать приказы.

— Если совсем коротко, то ситуация просто катастрофическая. Местное население в очередной раз ополчилось на белых мигрантов, обвиняя их во всех своих бедах, что вообще-то говоря, не совсем справедливо. Но кто станет думать о справедливости, когда несчастные горожане ютятся в жалких лачугах, в то время как белые гринго роскошествуют в