– И куда ты собрался?

Сората резко обернулся, и на долю секунды Генри примерещился длинный хвост черных волос, хлестнувший бы его по плечу от этого движения.

– Все равно куда. К заброшенному святилищу ками острова. Пусть скажет, чего хочет. Он же не просто так помогает нам. Я предложу ему сделку, это должно сработать.

– Нет, не сработает.

Генри спустился и подошел к Кимуре. Масамуне тоже был рядом и напряженно следил за Генри. Он был на его стороне.

– Почему?!

– Потому что я тебя опередил, – признался Генри. – Он заключил сделку со мной.

Он лгал лишь отчасти. Условия сделки не были оговорены, но Генри получил то, чего желал – вернул Сорате жизнь. А расплата ему еще только предстоит.

– Вы не можете никуда пойти сейчас, господин, – подключился Масамуне. – Вами руководит гнев и жажда мести, но вы не знаете, какая сила нам противостоит.

Он бросил быстрый взгляд на Макалистера, прося поддержки.

– Вот именно. Нам нельзя сейчас разбредаться, – подтвердил Генри. – Масамуне расскажет все, что знает об этом существе, и мы вместе решим, как его победить.

Глаза Сораты странно заблестели. Его раздирало на части, он не знал, что ему делать и как быть. Генри отлично его понимал.

– Ну же, давай успокоимся и подумаем все вместе. Я не японец, мне многого не понять без вас.

– Если с ней что-то случится, я никогда себя…

– Ничего не случится, – перебил Генри. – Ты не позволишь этого, а я тебе помогу.

Они долго смотрели друг другу в глаза, Генри почти казалось, что Сората тоже научился читать мысли, так было бы проще, но, увы.

– Хорошо, – наконец, сдался Сората. – Значит, нужно узнать, с чем мы имеем дело.

Масамуне ощутимо расслабился, медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Я расскажу, что знаю. Это часть нашего фольклора, господин, вы наверняка тоже сейчас вспомните.

Мононокэ. Так издревле называли злых духов, чья мощь была несравнимо выше всех прочих духов. Они свирепы и кровожадны, ненавидели людей и смысл их существования заключался в убийствах. Считается, что стать мононокэ может человек, испытывавший в жизни настолько сильную ярость и злобу, что они возвращали его с того света и превращали в мстительный озлобленный дух.

– О мононокэ существует множество легенд, – Масамуне задумчиво теребил дужку очков. – Иные забыты, иные превращены в детские страшилки. Мононокэ коварны и могут обманывать людей, прикидываясь… – он внезапно замолчал.

– Кутанаги, – по-своему понял его Макалистер. – Интересно, если этот моно-но-кэ, – он произнес слово по слогам, привыкая к звучанию, – принимает человеческий облик, то что должно произойти с тем самым человеком?

– От него избавляются, – Курихара подошел неслышно и обвел всех тяжелым взглядом. – Значит, мононокэ. Что ж, сказки не всегда врут, как выяснилось. И как мы будем его уничтожать? Выпишем экзорциста по почте?

Масамуне раздраженно прицокнул языком.

– Это не повод для шуток. Нам всем угрожает смертельная опасность.

– Как вовремя ты это понял, Маса!

– Прекратите, оба. Пожалуйста, – тихо велел Сората, но его слова возымели эффект. – Значит, Кутанаги был убит мононокэ, и тот разгуливал по дому все это время вместо него?

Генри прикинул в уме.

– Не все время, пару дней точно. И наверняка как-то причастен к случаю на маяке и поломке радио. И погром в доме смотрителя его, фигурально выражаясь, рук дело. Я видел, на что он способен.

Масамуне ощутимо напрягся.

– Но кто сказал, что это был один только Кутанаги? Хибики тоже мог быть под контролем мононокэ.

– Я жив, – заметил Курихара. – Можешь меня ущипнуть, и я с удовольствием разобью тебе очки.

Макалистер думал. Что-то пыталось оформиться в голове, но споры и неуместная грызня отвлекали. Он вскинул руку, прося тишины.

– Тихо, – за него приказал Сората. – Что такое, Генри? Ты что-то понял?

– Кутанаги мертв, и это факт. Он не подходил на роль вместилища для мононокэ. Ты говорил, что он невероятно силен, Масамуне? Это так, и ему нужно такое же сильное тело. Тело, которое не разрушится, и разум, который примет его. Да, мононокэ выбрал Сорату своим будущим телом. Пробовал разные, в разных уголках мира, не знаю как. Но они умирали, – Генри говорил быстро, боясь засомневаться и запутаться. – Это значит, что сейчас мононокэ не в полной своей силе, он будто бы выглядывает, примеривается, выпускает в наш мир щупальца и ищет. Он бы еще долго пытался достать Сорату, однако мы сделали ему подарок. Пришли сами. Синтар – его дом, мононокэ был здесь всегда.

– Или его тюрьма, – вдруг вставил Курихара. – Вы сами сказали, что мононокэ искал тела по всему миру, но это началось не так давно, значит, до этого он не мог покидать острова даже мысленно.

Генри неуверенно кивнул.

– Да, получается так. Ты клонишь к тому, что что-то послужило толчком к его, скажем так, пробуждению?

– Эксперимент Дикрайна? – предположил Сората.

– Идемте в кабинет Дайске, я кое-что покажу. – Генри повернулся к Сорате. – Все оказалось куда сложнее, чем я даже мог подумать.

В кабинете замдиректора Генри разложил на столе карты и планы. Сначала показал карту острова.

– Синтар имеет форму круга, не идеальную, но все же. Итак, смотрите, что интересно. Центр этой окружности – здание академии. – Он принялся копаться в ящиках и нашел циркуль. – Невероятно точно, неслучайно точно. Мы находимся ровно посередине острова. Малберри рассчитал окружность и вычислил это место математически. А теперь еще кое-что из точных наук, – он положил сверху чертеж дома и свежий план известных на данный момент подземных ходов. – Академия это центр острова, а центр самой академии – это лаборатория Дикрайна.

Все молчали. Генри же смотрел на Сорату и ждал хоть какой-то реакции именно от него, однако дождался ее от Курихары.

– И вы пытаетесь понять смысл? Тогда я вам сейчас предложу одну занятную теорию.

Он достал из-под низа карту острова, взял красный маркер и поставил пять размашистых крестов.

– Отметьте, где именно находится заброшенное синтоистское святилище?

Генри, подумав немного, поставил крестик. Курихара соединил точки линиями и вписал в круг, почти совпадающий с границами острова.

– Что это? – Сората склонился над столом. – Звезда?

– Не просто звезда, – поправил