Хибики, – а часть магического круга. Дом – это центр, верхняя точка – подземный грот, где Макалистер нашел труп и почувствовал присутствие злой силы. Боковые точки – храм в поселении и пляж напротив исчезающего островка. Нижние – это маяк и яма, в которую вы угодили. Сами по себе эти места могут показаться безобидными, но они ключевые. С ними со всеми связаны мистические события. И еще кое-что. Магическая книга Малберри. В ней полно таких кругов. Все они нужны для призыва демонов.

– Демонов? – в голосе Масамуне послышалось недоверие. – То есть мы сейчас серьезно обсуждаем возможность того, что давно умерший англичанин призвал демона?

– Не просто какой-то англичанин, – мрачно поправил Сората. – Мой предок. Мужчина, который смешал свою кровь с кровью женщины из рода Акияма.

– И не демона, – вставил Курихара, – а чрезвычайно мощного и кровожадного японского духа. Остается лишь молиться богам, если вы в них верите.

Воцарилось молчание. Слишком много информации, не только для Масамуне, но и для них всех.

– Боюсь, мы все под подозрением, – резюмировал Генри. – Любой из нас может быть под контролем мононокэ.

Сората задумчиво прижал палец к верхней губе.

– А ты не можешь это как-то… проверить?

Намек был понят, и Генри отрицательно покачал головой с заметным сожалением.

– Я вижу мертвые души, если вы еще живы, я не пойму, кто или что вами управляет. Могу лишь определить, нет ли среди нас мертвецов.

Масамуне издал странный булькающий звук, который можно было понять и как возмущение, и как насмешку. Генри вообще предпочел сделать вид, что ничего не слышал. Он постарался максимально отстраниться от окружения, позволить себе выйти за рамки своего сознания. Когда он моргнул, картинка сменилась. Он попал на теневую сторону.

Сначала ему показалось, что он здесь один. Это было хорошо, значит, все живы и среди них не затесался ходячий труп с вырванной душой. А потом увидел Сорату. Тот смотрел на него, точнее, на его тело, застывшее в том, реальном, мире, соляным столбом. А Генри смотрел на него в ответ. Это было неправильно. Настоящий там и настоящий тут. Может, это и означает быть действительно сильным медиумом?

Но кроме Сораты, был еще кто-то, кого Генри не видел, но чувствовал всем своим призрачным существом. Тот, от кого хотелось убежать.

– Генри. Генри! Генри, вернись!

Сората звал его, но его теневая проекция не шевелилась. Генри зажмурился, переживая короткий миг падения, и очнулся. В темноте.

– Слава богам! – Сората выдохнул. – Шторм возвращается. И мы остались без электричества. Скажи, что ты увидел?

Все ждали ответа, затаив дыхание.

– Все присутствующие живы, это точно.

– Но это еще не конец, да?

– Да. Он здесь.

* * *

«В давние времена в одной деревне на острове посреди океана жил могучий заклинатель оммёдзи[11]. Слава о нем гремела до самого Хэйан-Кё и даже император, говорят, уважал его дар. Боги охраняли его, а демоны боялись его силы. Жители деревни приносили ему дары, а взамен просили усмирить шторм, послать много рыбы в их сети и прогнать злых духов, приходящих из леса и выходящих из моря. Так и жили в благоденствие и радости, пока не приглянулась заклинателю девушка, красивая и нежная, как сакура в цвету. Из семьи у нее только отец был, простой рыбак, да младшие братья и сестры. Рады они были сродниться с оммёдзи, назначили день для празднества, начали шить свадебные наряд для невесты.

Но наступили тяжелые времена. Одной весенней ночью, такой темной, что даже лепестков цветущей сакуры было не увидеть во мгле, море у берегов озарилось прекрасным голубым сиянием. Удивленные люди решили, что морские боги явили им свою милость и послали несметные богатства из подводных сокровищниц. Все, от мала до велика, отправились на побережье, в надежде отыскать те сокровища, однако их жадность была жестоко наказана, и не все в ту ночь вернулись к своим женам и матерям. А наутро на берегу нашли деревянные обломки. Великая скорбь охватила остров, и погиб тогда отец девушки, и осиротела она и братья и сестры ее. Голод и печаль накрыли деревню, вышли из леса страшные чудовища, демоны-они и злые духи пришли на запах человеческого страха. Оммёдзи старался изо всех сил, но люди гибли, а когда изгнал он последнего духа, то обнаружил, что не чтят его более в деревне, не несут дары, а невеста его уже обещалась другому, прельстившись богатством и сладкими посулами. И ушел заклинатель в лес на много дней, искать правды у ками-покровителя острова…»

Мир быстротечен.

Дым от свечи уходит

В дыру на крыше.

Мацуо Басё

«Мы забываем лица. Тех, кого видели однажды, или кто стал неотъемлемой частью жизни. Это неизбежно. Мы проходим мимо, расстаемся, теряем друг друга и забываем. Даже умерших. Не забываются только лица тех, перед кем мы чувствуем себя виноватыми»

Из дневников Кимуры Сораты, май, 2013 г.

История пятнадцатая,

в которой еще один эксперимент оканчивается неудачей

Когда Генри смотрел на него пустыми невидящими глазами, Сората поймал себя на мысли, что желает хоть на миг поменяться с ним местами. Увидеть то, что видит он, разделить с ним груз знания, отравляющий его жизнь. Потому что Сората был уверен – Генри рассказывал далеко не все. Даже сейчас, когда Масамуне и Хибики ушли защищать женщин, Генри продолжал утаивать от него какую-то страшную правду.

– Это должен быть я.

– Прости? – Генри как всегда видит суть, но не догадлив в мелочах, из которых она строится. – Должен что?

– Я нарушил данное тебе слово. И это я должен рисковать собой, заключать сделки с богами и спасать всех нас. Я втравил людей в этот кошмар, мне за него и отвечать.

Генри отмахнулся.

– Просто останься жив, на этом и сочтемся.

Он стоял перед полотном с семейной парой. Оно завораживало его, а вот у Сораты вызывало странную дрожь.

– Я не знаю, как остановить мононокэ, – признался Сората, глядя Генри в спину. – Думаю, никто из нас не знает, это… легенда.

– Ага. Легенда, которая бродит по дому в теле мертвеца, – пробормотал Генри. – Нужно просто подумать. Ответ где-то здесь. Все всегда упирается в Акихико Дайске. Надо остановиться и немного пораскинуть мозгами.