— Эй, Лея, посмотрела бы я, как ты уделаешь Сару, — вместо напутствия сказала Соня, похлопав по плечу.

— Но я играю с Марком.

— Эй, я же про завтрашнюю игру, — подруга подмигнула.

Соперник попался сильный. На год старше её. Сначала она думала, что победа за ним, но в какой-то момент удалось переломить ход игры. Вечером очень хотелось отдохнуть, но пришлось успокаивать Соню, которая переживала из-за проигрыша сестры. Масла в огонь подливала Каприс, которая радовалась за победу брата.

Субботний день начался с неприятной боли в плече. Лея уже знала, что метка человека в чёрном снова дала о себе знать. Только бы это не помешало выиграть. Ну или хотя бы достойно завершить турнир, а не свалиться под стол, скорчившись от чужой боли. И если до начала партии ещё теплилась надежда, что вот-вот всё пройдёт, то по мере того, как игра набирала обороты, становилось только хуже. Несколько последних ходов Лея вообще не помнила — так ей было плохо. Фигуры расплывались в глазах. Как и сосредоточенное лицо соперника. Его самоуверенная ухмылка и наглый взгляд. Всё смешалось в непонятную сюрреалистичную картину.

— Кишка тонка играть против меня, ха, — Дарк вальяжно откинулся назад и, пафосно сделав последний ход, презрительно усмехнулся. — Шах и Мат, Рыжая.

Глава 61. Недосказанность

— ...жински хочет сделать страшные вещи! Поистине страшные, — открыв дверь в медицинское крыло, услышала Лея голос цыганки.

— Будьте спокойны, госпожа Касперович, я ничего ему не дам. Все ингредиенты надёжно... Серафим Всемогущий! Мисс Ли! — старый лекарь шаркающей походкой двинулся навстречу.

Лицо его выглядело испуганным. Но непонятно чем. То ли словами Касперович, то ли состоянием самой Леи.

Красная лента выскальзывает из пальцев. Ветер уносит её вверх, расправляя над горизонтом алым закатом. В небе над заливом сгущаются тени. Потоки воздуха треплют рыжие локоны. Лея смотрит вдаль, будто ждёт чего-то. Боль. Острые когти впиваются в плечи. Ноги отрываются от земли. Цветы, что она держит в руках, сыплются в волны. Летит в пучину и сама Лея, тут же оказываясь на старой аварийной башне. Красная лента заката алым полотном вплетается в волосы. Позади шаги. "Лейла... Лей-ла-а", — ЕГО голос. Она оборачивается, чтобы встретиться с его колючим взглядом, но между ними уже вспыхивает мощное пламя.

— ...упала мне прямо на руки, — слышится взволнованный голос месье Леру в темноте.

Плечо разрывала боль. Лея чувствовала, что лицо её всё в слезах. И подушка тоже мокрая. Вокруг кто-то суетился. Голоса сменяли друг друга. То Касперович, то месье и мадам Леру, то директор МакГрегори. Иногда казалось, что звучит такое знакомое "эй". Прикосновения. Тёплые, заботливые. Потом тишина. Только изредка шаркающие шаги и вздохи. Боль не прекращалась до рассвета.

Кое-как разлепив веки поутру, Лея обнаружила рядом скорчившегося на стуле Дэна, а на соседней кушетке Соню. Подруга лежала на животе, опасно свесившись. Рука доставала до пола. Лея попробовала сесть. Сунула ноги в туфли и, пытаясь не разбудить друзей, тихонько вышла из-за ширмы. В помещении, кроме них, никого не было. Лишь из-за приоткрытой двери в кабинет месье Леру слышалось его тихое посапывание. Часы на столе показывали 6:54. Скоро подъём.

Умывшись, Лея вернулась к своей кушетке, разбудила ребят. Они поздравили со вторым местом в шахматном турнире. Поинтересовались, что произошло. Лея хотела рассказать, но не решилась. Незачем пугать друзей своими проклятиями. Соврала, что закружилась голова. Той же версии она решила придерживаться и в общении с медиками и директором, ни слова не сказав о боли в плече. В том самом месте, где у человека в чёрном был знак.

В понедельник мистер Ланде попросил Лею остаться после английского.

— Поздравляю вас, мисс. Поздравляю. Второе место — это... это превосходный результат.

— Спасибо, сэр. Обожаю шахматы. Особенно играть чёрными, — призналась Лея.

— Понимаю. Это так похоже... похоже на...

— Лейлу Сноу?

— Да-да, мисс. Она всегда-всегда выигрывала. Как и я. Мы познакомились на общеканадском турнире. Помню-помню нашу игру, — Ланде погладил бородку, улыбаясь самому себе.

— И кто выиграл? — с интересом спросила Лея.

— Ничья. Вы так похожи на неё, мисс. Очень-очень. Те же глаза. Таланты и даже... даже золотая прядь.

— Скажите, сэр, Лейла тоже чувствовала чужую боль?

Глазки мистера Ланде забегали ещё быстрее. Он качнулся на каблуках.

— Не знаю, не знаю. Мне это не известно, мисс. А вы... чувствуете? Чувствуете боль?

— Да, сэр. Чужую. Если у кого-то рядом болит голова или... живот. Ушибы, переломы и... особенно сильно я чувствую боль мистера Снежински. Даже если он не находится рядом.

— Интересно-интересно. Почему вы думаете, что это именно ЕГО боль?

— Я чувствую это у Шато. Особенно сильно. И я знаю, ЧТО у него болит. А во время игры... я чувствовала себя ужасно, потому что... ему было больно.

— Забавно-забавно, — учитель обхватил пальцами бородку.

Быстрые глазки сделали остановку в углу и снова забегали.

— Скажите, сэр... Вы знаете... ПОЧЕМУ я похожа на Лейлу Сноу? — решилась Лея задать свой главный вопрос.

— Не знаю, не знаю, мисс. Это что-то необъяснимое. Я и сам гадаю, гадаю и не могу разгадать.

— Может быть, какая-то ошибка в дате... её смерти? И я действительно...

— Простите, мисс. Простите, что ввёл в заблуждение, — взгляд Ланде остановился на изумрудно-зелёных глазах Леи, — Лейла не могла быть вашей матерью.

— Но почему мы так похожи?

Ланде не успел ответить, в класс начали заходить первоклассники. А когда Лея вышла, он вдруг догнал её и предложил сыграть партию после уроков.

— Чур, я играю чёрными, — предупредила она.

— Хорошо-хорошо. Но разве вы не хотите задать тон всей игре? — поглаживая бородку, спросил учитель.

— Какая разница, сэр? Если чёрные всегда побеждают, — Лея с улыбкой открыла дверь класса напротив, где проходила алгебра.

— Поторопитесь, мисс, — пытаясь перекричать звонок, сказал Нестор Дельгадо.

— Лея, мы можем, наконец, поговорить? — Райс так не вовремя настиг её по пути в библиотеку.

— Дэн, прости, не сейчас. Я