пологе была женщина, она спросила:

— Как вы сюда попали? Сюда никогда никто не заходит и не заезжает!

Рассказали братья, что они заблудились в тундре, что они без пищи и сна несколько суток.

Сняла с них женщина мокрую одежду, развесила сушить, а братьев посадила в меховые мешки и дала им чаю, юколы и кислого мяса. Старшему брату сказала:

— Не выходите из яранги!

Ушла женщина, забрала с собой скребок и доску для выделывания шкур.

Слышат братья: что-то покатилось по яранге, не успеет скатиться одно — катится другое, и так беспрерывно. Младший брат захотел посмотреть: что это такое? Остальные братья уговаривают:

— Не ходи, не надо, хозяйка не велела!

А младший свое твердит: пойду да пойду! А по яранге все что-то катится да катится. Младший брат — к выходу. Уцепились за него четыре брата, да ничего не могут с ним сделать, — он вертится в руках, как угорь, и удержать не за что — голый. Так и выскочил он наружу и увидел: сидит женщина на небе, пускает скребком с неба по доске тучки, а они падают на ярангу и на землю.

Увидала она мужчину. Пришла домой и стала их ругать:

— Я же вам велела не ходить! Все тучки спустила на землю, только одна осталась, теперь с ней сладу не будет. А если бы и она спустилась с неба — не было бы никогда плохой погоды.

С тех пор на Чукотке часто бывает пурга.

Украли уток

Жили бабушка и внучек. Не могли сами добывать еду. Плохо жили. Мальчик ставил силки на уток, так что иногда были они с едой.

Однажды мальчик поймал двух уток и принес бабушке. Обрадовалась старушка, подумала: «Ого, теперь вдоволь поедим»! Положила уток на вешала, а сама за хворостом пошла. Мальчик в землянке был. Шли мимо два молодых охотника. Несли добытых нерп. Увидали уток на вешалах и украли.

Старушка вернулась, а уток нет. Даже заплакала от обиды. Внучек сказал:

— Не плачь, бабушка, я еще уток поймаю! А те, кто наших уток съест, пусть по-утиному крякают!

Пришли те охотники домой. Велели женам уток сварить. Сварили. Поели. И разучились по-человечески говорить. Стали по-утиному крякать: Кря! Кря! Кря!

Лиса-хитрунья и чирки

Однажды шла лиса вдоль берега. Шла, шла, байдару увидела. Повернулась в ее сторону и говорит гребцам таким важным голосом:

— А ну-ка, плывите ко мне поскорее, возьмите меня с собой! Давно я иду, сильно устала. Скорее плывите сюда! Знаете ведь, какая у меня сила.

Узнали гребцы лису-хитрунью и говорят ей:

— Эге, такой ты важный человек, а пешком идешь, а мы, ничтожные, на байдаре едем. Иди скорее, садись к нам!

Причалила байдара к берегу, полезла лиса-хит-рунья с гордым видом в байдару. Села на середину байдары, руки-ноги скрестила, назад откинулась, от удовольствия глаза закрыла. Поплыли дальше.

Немного погодя вдруг байдара зашумела и поднялась в воздух, а лиса-хитрунья в воде очутилась.

Что за чудеса! Байдарные гребцы утками-чирками оказались. Это они на своих крыльях лису везли. Почувствовала лиса холод во всем теле, до самых костей пробирает. Ай, ай, обманули ее утки-чирки! Ведь, кажется, недаром ее лиса-хитрунья зовут, а вот чирки похитрее оказались.

Повернулась лиса к своему намокшему хвосту и говорит:

— Помоги мне, хвост, до берега доплыть, а то ведь не дотянем до суши, утонем! Уж давай поднатужься!

Намокла лиса, совсем погрузилась в воду. Вот ведь что чирки сделали! Едва-едва до суши добралась, на гальку выползла. Посмотрела на себя и не узнала. Как будто бы она какой-то тонкой тварью стала. Так ее всю шерсть облепила. Встала лиса на ноги, встряхнулась, и что было сил от стыда в тундру побежала.

Рыба бычок и лисичка

Шла однажды маленькая лисичка по берегу озера, а в это время бычок из воды высунулся. Лисичка запела ему:

Быче-быче-бычок.

Большепузый!

Быче-быче-бычок,

Большеротый!

А костями давишься!

Бычок ей отвечает:

Глаза твои круглые,

Волосы твои косматые!

Заплакала маленькая лисичка и убежала. Мать дома спрашивает ее:

— Чего ты плачешь?

— Как же мне не плакать? — отвечает. — Бычок сказал мне, что глаза у меня круглые, волосы косматые.

Мать ей говорит:

— Ты, наверное, сама первая ему что-нибудь сказала!

Лисичка ответила:

— Да я ему только всего и сказала: большепузый, большеротый!

Ворониха и сова

В давнее время жили вдвоем в одном жилище ворониха и сова.

Дружно жили, не ссорились, добычу всегда вместе ели. А были эти ворониха с совой — женщины. И еще были они обе совсем белые.

Так они жили вдвоем и вот стали стариться. Сказала сова воронихе:

— Состаримся мы, умрем, будут наши дети и внуки на нас похожи: такие же, как мы, белые.

И попросила сова ворониху, чтобы раскрасила она ее, красивой сделала. Согласилась ворониха. Взяла старый жир из светильника и пером из своего хвоста начала раскрашивать. Сидит сова, замерла, не шелохнется. Весь день ворониха сову раскрашивала. Кончила раскрашивать, сказала:

— Как только высохнешь, и меня покрась!

Согласилась сова. Высохли у нее перья, она и говорит воронихе:

— Теперь я тебя раскрашивать буду. Зажмурься и сиди, не двигайся!

Сидит ворониха, зажмурилась, шелохнуться не смеет. А сова взяла жир из светильника, да на ворониху весь и вылила, всю очернила. Рассердилась ворониха, обиделась на сову. И говорит:

— Эх, как ты плохо поступила! Я тебя так старательно раскрасила, не ленилась. Смотри, какая ты красивая получилась! Навсегда теперь между нами вражда ляжет! И внуки и правнуки наши враждовать будут. Никогда вороны тебе не простят этого. Видишь, какой черной ты меня сделала, какой приметной. Мы теперь с тобой совсем чужие будем, враги навсегда!

Вот с тех пор все вороны черные, а все совы пестрые.

Ворон и лиса

Так вот, жили в одном жилище ворон и лиса: ворон занимал одну половину, лиса — другую. Ворон — рыбак. Возьмет он свое сиденье за спинку да и идет рыбу ловить. Вернется домой, сядет в своем углу, приготовит рыбьей строганины и ест с удовольствием. А лиса из своей половины и говорит ему:

— Ох, как вкусно тебе, какой приятный запах от рыбки идет!

Ворон отвечает:

— Да уж помалкивай, угощу и тебя!

Долго выбирает рыбку помельче