смотрит на них и снова бросает в реку.

— Эй, старик, что ты там делаешь? — спросил шах.

— Я — нищий, бедняк. Смею ли я разговаривать с шахом?

— Отвечай, не то зарублю! — закричал шах.

— Я людям судьбу определяю, — ответил старик.

— А что ждет мою непокорную дочь?

Старик сунул руку в воду и достал из реки горсть камней.

— В государстве Шахри-Джарджон живет богатырь, сын бедного пастуха. Вот за этого пастушьего сына пойдет замуж твоя дочь, — сказал старик.

Почернел от злобы шах.

— Сколько дней пути отсюда до той страны? — спросил шах.

— Если сесть на хорошего коня, то восемнадцать месяцев надо скакать.

Вернулся шах домой и три дня раздумывал: «Что сделать, чтобы не досталась моя дочь простому пастуху? Заморить ли мне ее голодом в темнице или зарубить?»

Старший визирь узнал о замыслах шаха. Ему стало жалко девушку. Ночью он вывел ее из темницы и привел к себе домой.

Потом позвал плотника, дал ему денег и велел сделать сундук, да такой, чтобы ни ветер, ни вода туда не проникали.

Когда сундук был готов, старший визирь сказал:

— Ну, Хуснабад, полезай в сундук. Я дам тебе на сорок дней еды и пущу сундук по реке. Если суждено тебе жить — останешься жива.

— Хорошо! — согласилась девушка и влезла в сундук.

В полночь старший визирь спустил сундук в реку.

Плыл сундук по реке три месяца, а девушка растягивала на четыре дня еду, назначенную на день, тем и жила.

На берегу реки молодой пастух пас стадо. Неподалеку закинули сети рыбаки.

Пастух пожаловался рыбакам:

— Мой отец хворает и не может пойти в город купить себе хлеба. Пошел бы я сам, мне нельзя оставить стадо. Дайте мне рыбу — накормить отца.

— Ладно, все, что мы сейчас поймаем, твое! — сказали рыбаки и вытащили сеть. Смотрят, а в сетях сундук.

— Возьми его, пастух.

Пастух не смог поднять сундук — так он был велик. Он впряг пять быков и приволок сундук домой. Оставил его отцу, а сам поспешил к своему стаду.

Отец пастуха обрадовался, открыл сундук, смотрит — лежит девушка.

Хуснабад очнулась, поднялась и низко поклонилась старику.

— Чем вы занимаетесь, отец? — спросила девушка.

— Я был пастухом. Теперь я стал стар, вместо меня пасет стадо мой сын.

Девушка обрадовалась.

— Я достигла своего желания! — воскликнула она. — Если хотите, я стану женой вашего сына. Моя мать тоже была из бедной семьи.

— У нас нет денег на свадьбу.

— Раз я выхожу по своей воле, нам не надо свадебного пира, — сказала девушка.

Старик женил на Хуснабад своего сына — пастуха.

На другой день после свадьбы подобрала Хуснабад под платок косы и подошла к котлу, в котором варила пищу. Смотрит — на стенках котла столько наросло грязи, что вот-вот сойдутся оба ушка. Хуснабад все в доме вымыла, выскребла, перестирала. У старика просветлело сердце, стало яснее зеркала. Встал он и подошел к невестке.

— Эх, дочка! — сказал он. — Я стар и не могу смотреть за домом! А сын уходит на рассвете на весь день и возвращается, когда уже темно. Гляжу я на тебя, какая ты работящая, и хочется мне тебе помочь. Скажи, что мне для тебя сделать, дочка?

Хуснабад вынула из правого уха серьгу и дала старику.

— Отнесите на базар. Когда спросят, сколько стоит, вы скажите: «Сами дайте по совести». Сколько дадут, за столько и продайте.

Старик взял серьгу, понес на базар. Как раз в тот день купцы закупали товары. Подошел один из них, видит, старик держит серьгу небывалой красоты.

— Сколько стоит, отец? — спросил купец.

— Дайте сами по совести.

Купец наполнил золотом сундучок длиной с пол-аршина и дал старику.

— Довольно вам будет или мало?

— Я же сказал: «Платите по совести».

Купец дал еще золота.

— Везите домой! — сказал он.

А сам подумал: «Вот если бы еще одну такую серьгу найти, то продал бы их своему шаху за пошлины и налоги со всех частей света».

Дома старик отдал золото невестке.

На следующей неделе Хуснабад вынула серьгу из левого уха и снова послала старика продавать.

Опять пришел он на базар. Тот же самый купец увидел серьгу и спросил старика:

— Сколько хочешь, отец?

— По совести, — ответил старик.

— Идем со мной, — сказал купец и повел старика к себе в дом.

Он дал старику два сундучка золота.

Когда старик вернулся с базара, Хуснабад спрятала золото и сказала мужу и его отцу:

— Приведите двадцать мастеров, будем строить город.

Привели они мастеров.

— Приведите свои семьи! — приказала Хуснабад мастерам.

Те привели.

По приказу Хуснабад мастера начали строить город.

Каждый день всем давали хлеба, денег. Всех строителей хорошо одели. Услыхали про Хуснабад и другие мастера, и со всех сторон стали приходить к ней. Она всех принимала, одевала, поила, кормила.

Проезжавшие мимо путники спрашивали:

— Кто строит город?

— Жена пастуха, — отвечали мастера. — Если вам нужна работа, приходите и вы. Здесь хорошо платят.

Через пятнадцать дней собрались люди из пяти тысяч селений. Через три месяца они обнесли стеной город. Через год здесь собралось семьдесят пять тысяч семей.

Про новый город прослышал шах страны Шахри-Джарджон и пришел в ярость.

— Кто осмелился в моей стране покушаться на шахскую власть? Кто это строит город на моей земле? Не сносить ему головы! Пойду и зарублю саблей!

Шах пошел в город Хуснабад и у ворот увидел стражу.

— Кто построил этот город? — спросил он.

— Хуснабад, — отвечали стражники. — Когда мы вам служили, вы плохо кормили нас, а нашим семьям и совсем ничего не давали. А наша Хуснабад хорошо кормит и нас, и наших жен, и детей. Она не жалеет для нас хлеба, а детей наших учит.

Обозлился шах. Вошел он в город, пришел во дворец и крикнул Хуснабад:

— Ты еще смеешь меня срамить? Ах ты, черная кость!

И выхватил из ножен саблю. Но тут подбежали слуги, схватили шаха и отвели его в темницу.

Обрадовался народ: «Вот и хорошо! Пускай шах сидит в темнице. А власть мы передадим Хуснабад».

Пришли к Хуснабад посланные от народа и попросили ее управлять государством Шахри-Джарджон.

А Хуснабад позвала своего старшего визиря:

— Подсчитай-ка, сколько у нас воинов!

Визирь подсчитал.

— Приготовь их в поход! — приказала Хуснабад.

Сорок дней войско готовилось в путь. Потом Хуснабад вместе с мужем-пастухом во главе войска двинулась к городу своего отца.

Через степи и пустыни, от озера к озеру шли войска.

Пусть войска идут, а вы послушайте про злого отца Хуснабад.

Однажды ему приснилось, будто прилетел орел,