Перелез Саттарбай через забор и ахнул — земля вся была полита льняным маслом. Сколько было у бая в кладовой масла, все до последней капли Алдар вылил во двор.

— Вай, какой убыток! — закричал бай. — Только сумасшедший мог погубить столько добра.

— Я исполнил ваше поручение, господин бай. Вы же приказали мне, чтобы двор блестел. Вот он и блестит.

Ничего не поделаешь, пришлось баю смолчать. Вдруг видит он, что его любимый скаковой конь мордой привязан к кормушке. Взвыл бай Саттарбай от ярости:

— Что ты наделал?

— Господин бай, вы же приказали, чтобы конь не поднимал головы от кормушки.

Никуда не денешься — пришлось снова баю промолчать.

Зашел он в комнату для гостей и от огорчения чуть не лишился разума. Оказывается, Алдар, чтобы не осталось на стенках ни пылинки, сорвал всю дорогую алебастровую штукатурку с тонкой резьбой.

Застонал Саттарбай, схватился за голову и, не сказав Алдару ни слова, убежал на женскую половину дома.

Пришел бай к жене и говорит:

— Дело плохо, жена, этот батрак, черная кость, настоящий сумасшедший. Складывай вещи, придется бежать, а то как бы он нас не загубил.

Раскрыли они большие кожаные яхтаны и уложили в них все добро, а затем вышли крадучись во двор, чтобы запрячь лошадь в арбу.

Алдару только этого и надо было. Потихоньку забрался он в самый большой яхтан и притаился в нем.

Погрузили вещи бай с женой, сели на арбу и уехали, думая, что Алдар спит.

Бай все погонял лошадь и похвалялся:

— Хитрый Алдар, а я хитрее!

Всю ночь и день бай гнал лошадь и только к вечеру остановился на ночлег на берегу реки.

Стала тут байская жена охать и стонать:

— Хоть слуга был, а то и костер разжигай и ужин готовь.

— Пожалуйста, пожалуйста, дорогие хозяева, — сказал Алдар, вылезая из яхтана.

Бай и его жена только рты разинули. Сидят — молчат.

После ужина бай и его жена притворились спящими. В полночь они стали сговариваться:

— Как только Алдар, черная кость, заснет, столкнем его в воду.

Все слышал Алдар и, едва только бай и его жена задремали, тихонько встал, надел на себя байский халат, повязал голову байской чалмой и осторожно разбудил жену бая.

— Пора топить Алдара, — голосом бая прошептал Алдар.

Спросонья жена ничего не разобрала и помогла Алдару столкнуть в воду своего мужа.

Наутро жена бая проснулась, видит, Алдар ходит около арбы:

— Эй, черная кость, ты что, со дна реки выбрался? Мы же тебя утопили.

Тогда Алдар сказал:

— Вы, госпожа, не меня бросили в реку, а своими руками утопили мужа своего, Саттарбая. Теперь я с ним за все его милости рассчитался.

Повернулся Алдар и пошел своей дорогой.

Обидчивый мулла

Шел почтенный мулла в базарный день по улице Бухары. Проходивший мимо дехканин нечаянно толкнул его.

— Проклятие твоему отцу, черная кость! — крикнул мулла. — Не видишь, что ли, кто идет?

— Вижу, — ответил дехканин, — невоспитанного невежу!

— Ах, вот как! Ты меня, уважаемого настоятеля мечети, посмел назвать невежей! Идем к казию, — заявил мулла.

Оказавшийся поблизости кузнец подошел и спросил:

— О чем вы спорите?

Мулла с обидой сказал:

— Он оскорбил меня, назвал невежей. Веду его к казию.

Кузнец удивился:

— Что вы, почтенный мулла, развесили уши, словно ишак, и слушаете всякие разговоры?

Мулла схватил кузнеца за шиворот и завопил:

— Ага, ты меня назвал ишаком! Идем к судье.

Услышал крик в своей мастерской ткач и вышел на улицу посмотреть, что случилось.

— Почтенный мулла, куда вы ведете дехканина и кузнеца? — спросил он.

В ярости мулла закричал:

— Я веду их к судье за то, что один назвал меня невежей, другой ишаком.

— Разве подобает уважаемому человеку кидаться на людей точно собаке, проглотившей иглу? Отпустите их и идите по своим делам.

— Ты меня, почтенного настоятеля, назвал собакой! — крикнул мулла и потащил ткача к судье вместе с дехканином и кузнецом.

Идут они, спорят, а навстречу им шагает Алдар Куса.

— Что случилось, достопочтенный мулла? — спрашивает.

— Один меня назвал невежей, другой — ишаком, третий — собакой. Веду их к казию. Всыпят каждому по двадцать палок, будут знать, как оскорблять лицо духовного звания.

Покачал только головой Алдар Куса и сказал:

— Эх, мулла, мулла, разве почтенные люди мечутся по базару, точно кабаны в своих камышовых зарослях?

— Ах, — зарычал мулла, — по-твоему я еще и свинья?

Он выпустил из рук дехканина, кузнеца и ткача и бросился на Алдара Кусу.

Но Алдар Куса не дал себя схватить. Увернулся он и побежал. Мулла за ним. Но где было толстому, неповоротливому мулле угнаться за быстроногим хитрецом. Споткнулся мулла и упал лицом в грязь.

А дехканин, кузнец и ткач только посмеялись, плюнули, не стали дожидаться, когда мулла выберется из грязи, и пошли по своим делам.

Была ли у муллы голова?

В далекие времена в селении Ширин, как клещ, сидел ревнитель благочестия мулла Сеид Рухулла. Была у него пребольшущая чалма с дом величиной и густая борода, точно заросли камыша.

День и ночь мулла Сеид Рухулла молился. Завел он обычай, чтобы все ширинцы молились и платили мзду.

Веселишься — молись и плати, плачешь — молись и плати, хоронишь — молись и плати, женишь сына — молись и плати, обедаешь — молись и плати, пашешь — молись и плати.

— Молись аллаху, а плати мне, — говаривал всегда мулла Сеид Рухулла. — Откинь высокомерие и гордость, посыпь темя прахом и плати. Жертва твоя угодна богу.

Молились ширинцы аллаху, а даяния несли мулле.

Однажды в кишлак Ширин прилетел аист, опустился на верхушку минарета, что около мечети, и стал вить гнездо. Увидел аиста Сеид Рухулла и объявил ширинцам:

— Правоверные, поистине над нами высшая благодать. Наше селение почтил своим священным присутствием сын божий.

— Где? — удивились ширинцы.

— Вон, на вершине священного минарета.

Посмотрели ширинцы, видят, самый обыкновенный аист хлопочет в гнезде.

Покачали головами ширинцы, но пришлось поверить мулле Сеиду Рухулле. На то он и мудрый мулла, чтобы ему внимать и его слушаться.

Не поверишь — прибегут эмирские прислужники и всю священную премудрость вколотят в спины правоверных палками.

Помолился мулла Сеид Рухулла по случаю прибытия сына божьего в Ширин и сказал:

— Надо угостить сына божьего.

Собрались ширинцы около минарета, посудачили, потолковали и решили:

— Надо угостить. Только чем угощать? Эй, мулла, а что сын божий кушает?

Мулла Сеид Рухулла показал на белый помет, которым аисты запачкали купол минарета, и с важностью