У вас тут оргия намечается? - Откуда ни возьмись появляется Антон со своей идиотской ухмылкой.

- А ты что, поучаствовать хочешь? - Не сдерживаюсь от сарказма. - Так извини, все места заняты.

- Шлю...

- Если продолжишь, я точно сломаю тебе нос. - Перебивает его Фролов. - И мне плевать, что твоя мамочка за тебя заступается.

- Посмотрим, как вы запоёте вечером. - Улыбается, задрав голову. - Всего хорошего! - Разворачивается на месте, и уходит, расправив свои петушиные крылья.

- А что будет вечером? - Спрашивает Максим, хмурясь. Наверняка думает, что я решила затащить его на очередную вечеринку.

- Без понятия. - Пожимаю плечами.

- Ладно, оставим вас одних. - Друзья Максима доедают и уходят.

- Иди ко мне.

- Что? - Не понимаю.

- На колени ко мне сядь. Он смотрит на нас не моргая. - Объясняет свою позицию мужчина.

- Не думаю, что это обяза... - Не успеваю договорить, как он хватает меня за руку и тянет на себя, и я, потеряв равновесие, оказываюсь у него на коленях. Не сопротивляюсь. Не могу. Потому что это… правильно. Как будто так и должно быть. Будто это действительно моё законное место.

Его руки обхватывают мою талию, прижимают ближе. Я чувствую тепло его тела, биение его сердца — такое же неистовое, как моё.

- Ты всегда делаешь вид, что сопротивляешься, - шепчет он, касаясь губами мочки моего уха. - Но ты ведь знаешь, что это бесполезно.

Я хочу ответить, найти колкое слово, чтобы сохранить дистанцию, но его пальцы скользят по моей шее, и всё, на что я способна — судорожный вздох.

- Посмотри на меня, - требует, и я поднимаю глаза.

В его взгляде — огонь, голод, что‑то первобытное и беспощадное. И я понимаю: он видит меня насквозь. Видит, как я дрожу, как сжимаю пальцы в его рубашке, как отчаянно пытаюсь удержать последние крупицы самообладания.

- Ты моя, - говорит он, и это не вопрос. Не предположение. Факт. Я уже не понимаю, это лишь часть спектакля, или... Или что?

Его губы находят мои — жадно, нетерпеливо, как будто он ждал этого целую вечность. И я отвечаю, вцепляюсь в него, будто он — мой воздух.

Вокруг — шум, чужие голоса, чьи‑то взгляды, но нам нет до них дела. Есть только он, его руки, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим.

- Всё. Он ушёл. - Внезапно он отрывает меня от себя. - Можешь слазить. - Всё рассеивается. Как страшный или, наоборот, очень сладкий сон.

Глава 19. Миритесь!

Ульяна.

В этот раз я приезжаю к дому Макса на такси. Мне не хочется делить с ним одно место на мотоцикле, и уж тем более, касаться друг друга телами. И я не знаю, это расстраивает меня, радует, или раздражает.

Водитель тормозит у кованого подножия пятиэтажки, я бросаю короткое «спасибо» и выхожу. Воздух пропитан влажной прохладой — недавно прошёл дождь, и асфальт ещё блестит в свете уличных фонарей. Я медлю, глядя на освещённые окна третьего этажа. Там он. Ждёт. Или не ждёт.

Дверь открывается прежде, чем я поднимаюсь по ступеням. Макс стоит в проёме — в расслабленной позе, руки в карманах, но взгляд напряжённый, цепкий.

- Решила путешествовать с комфортом? - его голос звучит ровно, но я чувствую подтекст: он заметил. Заметил, что я избегаю его.

- Имею право. - Игнорирую его фигуру, и протискиваюсь мимо в квартиру.

Как только переступаю порог, в нос ударяет чудесный запах свежих сырников. Этот аромат — словно удар под дых, мгновенный возврат в детство, в те редкие утренние часы, когда мама баловала нас домашней выпечкой. Я невольно замираю, закрываю глаза на секунду, пытаясь удержать это ощущение тепла и покоя.

- Ты… приготовил сырники? - оборачиваюсь, не скрывая удивления.

Макс пожимает плечами, будто это самое обычное дело.

- Богдана захотела.

В его глазах — осторожная надежда, почти уязвимость, которую он редко позволяет себе показать. Он стоит у кухонного островка, в руках — деревянная лопатка, на плите ещё шкворчит сковорода. На нём простая белая футболка и домашние штаны — никакой бравады, никаких масок. Такой… настоящий.

- Привет, красотка! - Приветствую его сестру, и плюхаюсь напротив. - Готова потусить с братанами Эйнштейном и Ньютоном?

- Почти. - Закусывает губу. - Но лучше скажите, что за напряжение между вами двумя? - Щурится. - Мне казалось, вы дружите.

- Оказалось, мне не нужны друзья. - Пожимаю плечами.

- Конечно, куда ж нам дружить с принцессой голубых кровей! - Бросает Макс, переворачивая очередную порцию сырников.

- Макс! - одёргиваю его, чувствуя, как внутри всё сжимается от резкости его тона.

Богдана переводит взгляд с него на меня, потом снова на брата. В её глазах — не просто любопытство, а настороженность. Она явно уловила то, что мы пытались скрыть.

- Я не это имел в виду, - бурчит Максим, не оборачиваясь. Лопатка в его руке стучит по сковороде чуть громче, чем нужно.

- А что тогда? - Богдана скрещивает руки на груди. - Вы оба ходите вокруг друг друга, как коты вокруг горячей кастрюли. То ли укусить хотите, то ли прижаться.

- Очевидно, что укусить! - Отвечаем одновременно. - Он невозможный идиот! - Добавляю я.

- А она круглая дура! - Фыркает Фролов. - Живёт в своём маленьком мирке и ничего не понимает!

- Ясно-о-о... - Закатывает глаза Дана. - Сейчас я помою руки, и тогда начнём. - Я киваю, и она уходит.

- Гад... - Шиплю Максу.

- Стерва... - Отвечает мне в тон.

- Ребят, там какая-то хрень происходит! Одна я не справлюсь! - Девушка залетает на кухню испуганная до чёртиков. - Пойдёмте, быстрее!

Мы с Максимом быстро бросаем дела и мчим в ванную. Залетаем по очереди и оглядываемся.

- Ну и что? - Непонимающе поворачивается ко мне парень. - Дана! Какого... - Дверь захлопывается, и мы оба слышим, как снаружи щёлкает замок. - Дана, ёб твою за ногу! Какого хера?!

-