не набиваюсь. — Волох помолчал. — Но я уже отдал задаток за землю старосте. Вряд ли он его вернёт. Да и не хочу всю жизнь бегать из-за чужих грехов.

Я подумал, хорошо, что здесь нет Павла. Иначе драка уже бы началась, и не словесная.

— Обдумайте, — сказал Волох, поправив перевязь. — Я тоже могу пригодиться в Лесной Глуши. Сегодня я переночую у Петра в таверне, а завтра готов встретиться и всё обсудить.

Николай помедлил несколько секунд, подбирая слова, а потом сказал:

— Здесь в деревне четверо человек, которые участвовали в том бою. Я не могу решать за всех, нам нужно всё с ними обсудить. И тебе лучше не присутствовать при этом разговоре.

Волох кивнул.

— Завтра приду, куда скажете.

— Ко мне на двор и приходи, — произнёс Николай.

Волох развернулся и зашагал по тёмной дороге в сторону постоялого двора Петра.

Николай долго молчал. Потом потёр лицо ладонями и тяжело выдохнул.

— Вот ведь история, — произнёс он. — Только начали обживаться, и на тебе.

— Ты ему веришь? — спросил я.

Николай подумал и со вздохом сказал:

— А какая разница? В любом случае, нужно поговорить с нашими. И разговор лёгким не будет.

* * *

Во дворе нас уже ждали.

Анатолий сидел у колченогого стола, перед ним лежала почищенная и порезанная рыба. Рядом на лавке примостился Ратибор, который что-то негромко напевал.

— Борис заходил, пока вас не было, — сообщил Анатолий. — Сказал, что останется ещё на один день у Петра. С вопросами долго разбирался, так что на ночь глядя не поедет в лес. Поутру обещал ещё раз зайти.

— Хорошо, — кивнул Николай.

— Что староста сказал? — спросил Павел, выглядывая из дверей таверны. — Как решать ситуацию будем?

Николай не ответил сразу. Окинул всех внимательным взглядом и негромко сказал:

— На повестке появился вопрос поважнее старосты.

Все уставились на Николая. Даже Ратибор притих и только посверкивал глазами, переводя взгляд с одного на другого.

— У старосты был гость, — сказал Николай. — Волох.

На несколько секунд повисла тишина, а затем Павел спросил:

— Тот самый Волох? — голос его зазвенел от сдерживаемой ярости. — С которого всё началось в Дубовом Яру?

Я кивнул.

Павел выскочил во двор, широко распахнув створки дверей, и запальчиво выкрикнул:

— Где он? Покажите мне его.

— Уймись, Павел, — спокойно сказал Анатолий, не поднимаясь с лавки. — Надо разобраться сперва. Что он там делал?

— Мирной жизни захотел, — сказал я. — Говорит, Зеона не поддерживал. Ушёл из отряда после боя и жаждет загладить вину.

— Он практик третьего ранга, — добавил Николай. — Хочет осесть здесь и оборонять деревню своим мечом.

Павел стоял посреди двора, и я видел, как у него ходят желваки на скулах, а кулаки сжаты так, что костяшки побелели.

— Эта мразь убивала наших людей. Наших ветеранов. — Голос Павла стал низким и глухим. — Даже если сам он не нанёс ни одного удара, он стоял и смотрел, как люди Зеона делают своё чёрное дело. Я с этим ублюдком по одним улицам ходить не собираюсь! Ему здесь не место!

— Павел… — начал Николай, но Павел не унимался.

— Оборонять он собирается своим мечом, говоришь? — скривившись, спросил он. — У нас уже есть отряд проверенных бойцов, все друг другу спины прикрывали. А меч этого паскудника, вымазанный в крови невинных, нам не нужен! И как вы вообще ему могли поверить? — Он с возмущением воззрился на нас с Анатолием. — Может, он тут вынюхивает для Зеона очередное место для жертвоприношения? Вам это в голову не пришло?

Лично я допускал такую возможность. Впрочем, говорить об этом сейчас, лишь подливать масла в огонь.

Анатолий спросил:

— А вы старосте сказали, кто это?

Николай отрицательно качнул головой.

— Почему?

— Нам скандал на пустом месте ни к чему, — ответил Николай. — Для старосты Волох — просто старый воин, который хочет осесть и купить землю. А если бы мы начали нагнетать, староста поднял бы панику. Вон, Павел человек опытный, хоть и молодой, но погляди, как разошёлся.

— Да и прежде, чем говорить со старостой, мы хотели обсудить с вами, — добавил я. — Принимать решение за всех показалось неправильным.

Анатолий задумчиво потёр подбородок.

— Мне самому эта история неприятна, — сказал он наконец. — Я воспринимаю человека из отряда Зеона как врага, тут без вопросов. И перемирия с Зеоном у нас не было. Но Волох пришёл сюда сам по себе и, считай, сдался нам в руки. Предложил мировую. Мстить после того, как враг капитулировал, это не по воинскому обычаю.

— А кто нам вернёт Когтя? — голос Павла дрогнул. — Кто вернёт Антония? Грома? Без них Дубовый Яр словно без костяка остался. Кто защитит деревню, если не осталось самых сильных воинов, самых мудрых людей? Вас устраивает жить рядом с тем, кто участвовал в их убийстве?

Вопрос повис в тишине. Даже Ратибор не пытался вставить слово, понимал, что здесь не к месту его болтовня.

— Если уж совсем невмоготу, — сказал Анатолий, помолчав, — вызови его на бой. По воинским обычаям. Или можем его просто прирезать и закопать по-тихому.

— Если он не захочет уходить сам, — сказал я, — если решит, что ничего мы ему не сделаем, тогда я Павла поддержу. Волоха нужно отсюда убирать, я согласен.

Анатолий вздохнул и сказал:

— Про Волоха я наслышан, нормальный мужик. Появись он в Лесной Глуши через пару лет, всё бы успокоилось, отболело. Но сейчас, по горячей крови, мы не сможем мирно решить эту проблему. Мы по разные стороны, и глупо закрывать на это глаза. Затягивать с решением вопроса нет смысла, и то, что Волох должен уйти, думаю, ясно всем. И чем раньше, тем лучше.

— Я тоже считаю, что ему здесь не место, — сказал я. — Я, конечно, не воин, а повар. Но я не смогу спокойно здесь жить, зная, что человек, причастный к гибели Антония, живёт под боком.

— Что ж, — заключил Николай. — Вопрос ясен. Либо мы, либо он.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— С утра Волох придёт для разговора. Ты, Павел, реши, что хочешь. Мстить я не собираюсь, но при необходимости тебя поддержу. Только одна просьба: