— Николай, рад тебя видеть. Какими судьбами? — Спросил он, решив, видимо, что чем быстрее мы перейдём к делу, тем меньше шансов на неприятности. Это он еще не знает, с чем к нему пришёл Николай.

— Разговор к тебе, Сергей, — ответил Николай.

Мужчина положил руку мне на плечо и мягко подтолкнул вперёд. Мы поднялись на крыльцо.

— Представишь мне юношу? — спросил староста.

— Это мой приёмный сын, Макс, — сказал Николай. — Будет жить со мной, а потом будет и моим наследником.

Староста скользнул по мне оценивающим взглядом.

— Ну, тогда проходите, раз уж пришли, — и мы вошли в дом.

Я напоследок обернулся на Волоха. Воин по-прежнему смотрел куда-то вдаль. Меня всё ещё потряхивало от неожиданной встречи. Но как правильно себя сейчас вести, никак не мог сообразить. А когда в голове такой сумбур, лучше вообще никаких решений не принимать.

Я вдохнул и шагнул в помещение.

Внутри была просторная комната, на стенах висели полки с расписными тарелками, в углу я приметил стойку с мечом и щитом. Похоже, староста тоже не прост, знает, с какого конца за меч держаться.

Посередине комнаты стоял широкий стол с потёртой столешницей и стулья с резными спинками. Староста приглашающе кивнул, и мы уселись у стола.

Жена старосты принесла кувшин и кружки, расставила молча и вышла, прикрыв за собой дверь.

Староста разлил напиток, придвинул кружки к нам. Я принюхался, попробовал. Это оказался квас, причём неплохой. Надо бы тоже в своё меню включить.

— Сергей, — тем временем заговорил Николай. — Я к тебе по делу. Когда я покупал здесь землю, ты мне обещал, что люди у вас радушные, будут помогать и во всём поддерживать. Ты сам говорил: таверна в деревне нужна, Пётр который год свой постоялый двор достроить не мог. Место свободное, и все будут только рады. Я тебе поверил, переехал, деньги заплатил немалые.

Староста слушал, сложив руки на столе. Лицо его было непроницаемо.

— Но что выходит на деле? — продолжил Николай, и голос его стал жёстче. — Без посуды в таверне никак, верно ведь? Я к горшечнику обратился, но тот говорит, что глины нет. Хотя работа у него не стоит, я своими глазами видел и глину, и готовые горшки у него во дворе.

Сергей чуть дёрнул бровью, но промолчал.

— С плотником ещё интереснее ситуация. Он еще в прошлом году обещал мне по второму этажу сделать работы и крышу настелить, но до сих пор дело не сдвинулось. А как я вижу, он и в этом году не закончит. Я уже другого плотника нашёл, так теперь Сидор отказывается даже материал продавать.

Староста вздохнул и отпил из кружки.

— Ну, а когда мы к Петру зашли, — сказал Николай, — тот даже тарелку похлёбки не удосужился выдать для моих друзей. Заявил, что кого попало не обслуживает. — Николай покачал головой. — Но с этим и ладно, не больно-то хотелось у него столоваться. При нас на постоялый двор бортник пришёл, Тихон. Весь израненый, крысоволки его порвали в лесу. Так Пётр его на улицу вышвырнул, не разбираясь. Если б мы Тихона не подобрали и раны не обработали, он к утру бы помер. И вот такое поведение, Сергей, это уже ни в какие ворота не лезет.

Староста хмуро молчал. Слушал, кивал, но лицо его оставалось непроницаемым. Когда Николай закончил, Сергей огладил бороду и сказал:

— Понятны твои печали, Николай. Что до горшечника и плотника, я с ними поговорю, обещаю. Но если у них действительно не хватает времени и материалов, тут я не в силах что-то изменить. Ты пойми, у нас деревня небольшая, и если пойдёт разлад, то всем станет жить тяжко, брат на брата будет крысоволком смотреть. Вы главное не ссорьтесь, договаривайтесь мирно, идёт? — Николай спокойно смотрел на Сергея. На скулах его едва заметно вздулись желваки. Староста продолжил: — А Пётр, он же тут давно живёт, понятно, что все его поддерживают. К тебе тоже привыкнут, дай только время. Нужно потерпеть, притереться, понимаешь? Но мы очень рады, что ты к нам переселился, нам важны люди, которые умеют держать меч. Сам же видел, из леса порой лезет всякое.

Я слушал и с каждым словом старосты понимал всё чётче: помощи отсюда не будет. Сергей не собирался вступаться за Николая. Ему в первую очередь был нужен мир в деревне, и ради этого мира староста готов был закрывать глаза на многое. Пётр — свой, хоть и с гнильцой, Николай — чужой, но нужный человек, и поэтому староста будет тянуть время, обещать, качать головой и ничего не делать.

Кажется, Николай тоже понял это.

— Я тебя услышал, Сергей. Я надеюсь, что ты и правда решишь эту проблему. Когда я пришёл сегодня к плотнику, он пообещал пустить мне красного петуха.

Сергей стал еще более хмурым.

— Я тоже хочу мира в деревне, где поселился. Но если местные хотят иного, я буду отвечать как считаю нужным. Как я уже тебе сказал, если что, запасной плотник у меня есть. А если потребуется, то и горшечника найдём. В общем, я пришёл к тебе, чтобы решить вопрос мирно. Я ведь прошу малого, чтобы люди просто выполняли свою работу, которую пообещали. Я ждал достаточно. И если ситуация не изменится, я перестану ждать помощи от тебя и буду действовать самостоятельно.

Николай говорил мягко, в его голосе было ни капли угрозы. Но староста, кажется, проникся.

— Николай, я не думаю что…

Николай не сказал больше ни слова, он поднялся из-за стола, коротко кивнул и направился к выходу.

— Да, постойте вы, а с уважаемым Волохом вы что не поделили? — спросил вдогонку староста, но мы уже вышли.

Солнце успело скрыться за лесом. Небо на западе ещё горело оранжевым, но во дворе уже сгущались сумерки, и первые звёзды проклюнулись над крышами. Воздух остыл, и из леса потянуло сыростью и хвоей.

Волох сидел на скамье там, где мы его оставили.

Николай посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня и негромко спросил:

— Макс, ты мне объяснишь, кто этот человек?

— Объясню, — сказал я. — Обязательно. Но сначала поговорю с ним один на один.

— Как это? — удивился он.

— Николай, очень тебя прошу, так надо. Поверь мне.

Он хотел возразить, но посмотрел мне в глаза и