её глаза. Она с уважением коснулась края сумки, внутри которой были нашиты кармашки, как и у неё.

— Неплохой запас, — сказала она. — Твоё?

— От учителя досталось, — ответил я. — Правда, он меня научил варить всего пару зелий. — Она удивлённо вскинула глаза, и я пояснил: — Он погиб. Не успел больше.

Елена помолчала, склонив голову, потом спросила:

— И как, хорошо у тебя получалось с зельями?

— Под его присмотром получалось, — признался я. — Самостоятельно я ещё не пробовал.

Елена кивнула и протянула руку к сумке Антония.

— Можно? — спросила она.

Я раскрыл сумку пошире, она выбрала один из бутыльков, посмотрела на просвет. Затем открыла пробку, поводила бутыльком возле носа, вдыхая запах. Капнула на палец, попробовала на язык. Чуть поморщилась, видимо, зелье было горьким.

— Чистая работа, — сказала она, закрывая и возвращая бутылёк. — Мастер знал своё дело. Такое зелье за день не сваришь, тут выдержка не меньше месяца.

— Послушай, — начал я, решив ковать железо, пока горячо. — Может, мы могли бы обмениваться ингредиентами? Или опытом? Я умею находить и определять травы, но мне нужен кто-то, кто поможет с зельями. Мои запасы на исходе, и новых мне взять неоткуда.

— Умеешь находить травы? — спросила она чуть насмешливо.

Ника, будто почуяв что обсуждают её интересную тему, тут же появилась в проёме двери, которую никто и не подумал закрывать. Уши панды стояли торчком, хвост распушился и вытянулся трубой. Она тут же требовательно пискнула и побежала ко мне, явно намереваясь что-нибудь выпросить.

— Можно? — спросил я у Елены, указывая на её сумку.

Она удивлённо приподняла брови и протянула мне раскрытую сумку. Перед глазами у меня высветились названия, я выбрал среди листьев и стеблей парочку самых интересных и выудил на свет.

— Бодрянка, — сказал я, тут же увидев знакомые данные. — Повышает бодрость и эффект от физических тренировок. Но не больше десяти цветков за раз, а то сработает побочный эффект. А вот и редкоцвет. Даёт ясность ума и бодрость, ускоряет обучение и запоминание.

Елена улыбнулась и кивнула принимая сумку обратно.

Ника проводила её голодным взглядом, не без оснований подозревая, что там хранятся вкусняшки. Травница заметила это, наклонилась и протянула стебельки панде. Та с удовольствием схрумкала оба, и я ощутил её одобрение. Побольше бы таких знакомых, которые угощают вкусняшками.

— Она тоже чует травы, — негромко хмыкнула девушка.

Елена протянула руку и коснулась кончиками пальцев головы панды. Ника сидела, прижмурив глаза, и облизывалась. Травница погладила панду, почесала ей за ушами, и Ника подставила ей шейку, а потом и вовсе завалилась на пол пузом кверху. От панды исходили волны умиротворения.

— Ну, так как? — спросил я.

Елена выпрямилась, осмотрела меня и сказала:

— Посмотрим.

Я кивнул, прекрасно её понимая. Здесь никто не жаждет с ней общаться. И заводить дружбу с первым встречным, который посмотрел на неё без ненависти, не самая безопасная идея. Но ведь она и не ответила отказом, так что думаю, мы с ней найдём общий язык.

Елена закинула сумку на плечо, оглядела всех и сказала:

— Мне нужно идти. Я дала Тихону противоядие, но чтобы полностью убрать яд, нужно пить зелье несколько дней. Я приготовлю свежее и зайду завтра утром.

Елена двинулась к выходу, и тут же вперёд шагнул Павел. Всё это время он не мешал нашей беседе, но стоял неподалёку, украдкой поглядывая на травницу.

— Я провожу, — сказал Павел, протягивая руку.

— Сама дойду, — категорично отрезала Елена, глянув на него через плечо. — Ноги пока при мне.

Павел растерянно открыл рот, подыскивая слова. Посмотрел на меня, я молча развёл руками: что я тут сделаю.

Елена остановилась у порога, помедлила и обернулась. Подняла взгляд на Павла. Тот расправил плечи и подался ей навстречу.

— Вы лучше разберитесь, какой зверь Тихона так подрал, — сказала Елена. — Если в наших лесах завелись ядовитые твари, то нужно заготовить противоядий впрок. А значит, мне по лесу ходить придётся.

— Разберёмся, — сказал Николай.

Павел кивнул, подтверждая его слова. На лице его была написана готовность сию же секунду бежать в лес и лично рубить всех тамошних тварей, какими бы ядовитыми они ни были.

Елена вышла за калитку и будто растворилась в вечерних сумерках.

— Ишь, раскомандовалась, разберитесь ей, — едва слышно проворчала ей вслед Глафира, потом повернулась к Николаю. Женщина внимательно осмотрела его, прищурившись, словно проверяя, не висит ли на нём приворот от травницы. Осмотр её удовлетворил. Отвернувшись в сторону, Глафира всё так же шёпотом добавила:

— И на что там пялиться, ни кожи, ни рожи.

Николай сделал очень убедительный вид, что не слышал. В этот момент раненый застонал и открыл глаза.

Глава 6

Разговор по душам

Мы все разом подались к раненому.

Пальцы того дрогнули, царапнули лавку. Потом он попытался согнуть колени и застонал от боли в прокушенном бедре.

Глаза Тихона были мутными, воспалёнными, сосуды полопались. Но взгляд был вполне осмысленным. Он медленно осмотрел всё вокруг, губы его дрогнули.

Николай опустился рядом с ним на колено:

— Тихон, ты меня слышишь?

Раненый кивнул и еле слышно сказал:

— Да.

— Ты у меня дома, в безопасности. Тебя подлечили, всё будет хорошо.

— Воды, — хрипло попросил бортник.

Глафира быстро плеснула в кружку чистой воды и подала Николаю. Тот придержал голову Тихона, помог ему сделать глоток. Раненый с облегчением выдохнул и облизал пересохшие губы. Ему становилось легче буквально на глазах. Похоже, действовало зелье травницы.

— Спасибо братцы, от смерти спасли.

— Что с тобой случилось? — спросил Николай.

— В лесу я был, — начал Тихон. — Пчёлок своих навещал. Проверял, чтоб не заболели, чтоб куницы или дятлы мои борти не разорили. Я мёд с малолетства собираю, отец научил о пчёлах заботиться. Они меня не трогают, я для них всё равно что свой. Дело нехитрое, но кормит справно.

— Ты что ж, в одиночку по лесу бродишь? — удивлённо спросил Павел.

— Нет, — мотнул головой Тихон. — Я не брожу, я на телеге езжу.

В моей голове молнией сверкнуло воспоминание. Чумазый мужичок на телеге, которого я видел в первый день своего появления в этом мире. Вот откуда лицо Тихона мне показалось знакомым!

— И что,