– Ты прав. Мне нужен мой стряпчий. Пошли за ним немедленно. Я вернусь через час, и мы все решим. – Хорас сунул письмо в карман жилета. – Я опаздываю и… – Тут его осенила новая идея, и профессор осекся. – А еще я хочу лужайку с клетками, если мы будем набирать животных для изучения.

И не успел Гибсон ответить, наставник исчез, оставив после себя лишь хлопок поспешно закрытой двери.

– Животные? – Дэниел обвел недоуменным взглядом опустевшую столовую, небрежно отставленную тарелку, свой недоеденный тост, потерявший всякую привлекательность. – А кто ваш стряпчий?

С противоположной стены столовой, непроницаемо улыбаясь, на него смотрел портрет сэра Фрэнсиса Дрейка. Ответа и помощи от него ждать не приходилось.

Глава 9

Спустя неделю после рекомендаций Перры Нора все еще не нашла способа подобраться к доктору Маренко и даже начала думать, будто dottoressa ее старательно избегает. А как еще объяснить, что врач либо поскорее закруглялась с делами, либо просто уходила, стоило ей завидеть Нору даже издалека? Они сталкивались разве что чудом.

Наконец, проведя в больнице три вечера подряд, Нора все‐таки загнала наставницу в угол в женском отделении. Маренко как раз переоделась и взяла пальто, готовясь уйти.

– Доктор Маренко…

– Мне сейчас очень хочется поскорее попасть домой, – произнесла Маренко. Она действительно выглядела утомленной. – Но если вам нужна помощь…

– Я надеялась поговорить с вами. – Дни шли, и Нора почти отчаялась. Если она не убедит доктора Маренко позаниматься с ней, Перра не позволит ей ускорить учебу. – Не могли бы вы уделить мне минутку?

Доктор Маренко поморщилась и взглянула на золотые часики на запястье. Это была красивая вещица, маленькая и изящная, и проверять время по ним было гораздо легче, чем по часам Норы, которые девушка носила приколотыми к поясу. «Хотя чистить куда труднее», – подумалось ей.

– Я очень занята, но, если вы настаиваете, мы можем поговорить, – отозвалась доктор Маренко.

Нора тоже очень устала, отработав до обеда в больнице, а потом отстояв остаток дня на лекции доктора Заббии. Да еще пришлось пропустить ужин, чтобы вернуться в больницу и отловить Маренко.

– Спасибо, – поблагодарила Нора. – Я ценю, что вы так щедро тратите время на меня.

Доктор Маренко нетерпеливо переминалась на месте, словно боясь, что ноги уйдут без нее.

– Совершенно верно. Итак, что вы хотели мне сказать?

– Возьмете меня к себе в обучение? – Вопрос сорвался с языка самопроизвольно, резкий, как камнепад.

– У меня уже есть полный комплект, – повела плечами доктор Маренко. – Я занимаюсь одновременно с пятью женщинами, а всего на курсе у меня двадцать акушерок. Приходите в январе.

– В январе меня здесь уже не будет, – приуныла Нора. – К тому времени я вернусь в Лондон. – Она не добавила: «Это мой единственный шанс», но доктор Маренко, должно быть, все равно почувствовала.

Женщина окинула Нору пристальным взглядом.

– Вы уже всему обучились? – Ее слова и тон сочились насмешкой.

Девушка крепко прижала к груди тетрадь.

– Я вынуждена ускорить учебу и вернуться домой. – Пусть заносчивая доктор считает, что дело в деньгах или изменившихся обстоятельствах. Этой непреклонной женщине Нора никогда не призналась бы в своих истинных чувствах. – Но намерена вернуться со степенью.

В последних ее словах слышался явный намек на непреклонное самолюбие, и у доктора Маренко приподнялись уголки губ.

– Студенты, которых я сейчас обучаю, начали заниматься две недели назад. Придется вам попросить кого‐нибудь из них помочь вам наверстать упущенное. Я ничего не повторяю. А дополнительные уроки даю по средам. Начало в восемь. Вам придется переносить занятия с профессором Перрой.

– Он вам рассказал? – изумилась Нора. Если Перра удосужился завести о ней речь, почему просто не попросил Маренко от ее имени?

– Не он. А юноша по имени Бартоломео. Вчера я поинтересовалась, как у него дела с учебой. Он ответил, что стали намного лучше с тех пор, как вы с ним подружились.

– Мы не…

– Я видела, как вы пригласили его помочь на демонстрации Перры.

– Так ведь профессор Перра уже занимался с Поцци, – поспешно пояснила Нора.

– Мне нравится, что вы его позвали. Юноше нужны друзья. – Ее взгляд смягчился. – Иногда он напоминает моего сына. Ведет себя так, словно мир для него слишком велик.

Нора торопливо прикинула: ведь Маренко же ее родовая фамилия, разве доктор была замужем? Пока она размышляла, отвечать стало поздно.

Доктор вздохнула.

– Что ж, если я собираюсь вас учить, для начала следует кое-что прояснить.

– Да. Ваш гонорар…

– Британский фунт в неделю, – Маренко нетерпеливо махнула рукой, – но поговорить нам нужно не об этом. И не здесь. Место неподходящее, да и я слишком устала. Во вторник днем перед моей следующей лекцией. В обеденный перерыв встретимся в Санта-Мария-делла-Вита.

– В церкви? – изумилась Нора.

– В церкви, – подтвердила Маренко. – Спокойной ночи.

– Погодите! У меня еще один вопрос, – заторопилась Нора, прежде чем доктор Маренко успела повернуться и уйти. Возможно, еще не поздно исправить первое неудачное впечатление. – Об этом мне напомнила смерть Лючии Сарни. – К разочарованию девушки, вскрытие оказалось невозможным: в Болонье церковь и университет разрешали исследовать тела только зимой. – Я просмотрела вашу книгу, но так и не нашла результатов вскрытия после ваших успешных операций кесарева сечения.

– Видимо, потому, что они были успешными, – отрезала Маренко, и лицо ее потемнело.

– Да, но я подумала, может, вы следили за пациентками все эти годы и…

Доктор Маренко криво улыбнулась.

– Я не стервятник, синьорина Биди. И больше беспокоюсь о живых. Моя мать, возможно, и пыталась исследовать тела, поскольку у них с отцом в Баньякавалло своя лаборатория, но мне университет по-прежнему не разрешает ею пользоваться. Я не являюсь официальным преподавателем, и собственного помещения и оборудования у меня нет. А трупы стоят дорого.

Нора отвела взгляд от сверкающих глаз Маренко. Еще минуту назад она была уверена, что женщина ею довольна, а теперь все стало совсем наоборот.

– Конечно. Я не подумала…

– Да уж. Похоже, вы склонны к этому с удручающей регулярностью.

– Извините, – сказала Нора. – Просто меня не перестает удивлять, сколько фактов порой может выявить вскрытие.

– Три года назад я делала кесарево тридцатишестилетней прачке, живущей на Виа-де-Пеполи в Квадрилатеро, – бросила Маренко. – Неделю назад я встретила пациентку на улице. Если для вас это важно, оставайтесь в Болонье. Вам не придется ждать своего шанса слишком долго. Век у прачек, как правило, короток. – И доктор удалилась, взвихрив юбки. Нора за ней не последовала и не стала переспрашивать насчет занятий в среду. Во вторник она придет в Санта-Мария-делла-Вита. Если Маренко там не будет, в среду она все равно отправится на урок к ней домой, протянет