ее голос сорвался. — Я не понимаю… Ты… кто ты такой? Как ты оказался там? И то, как вы с ними расправились… Вы же просто их раздавили. Как… как…

Я посмотрел в ее заплаканные, испуганные глаза. Она была умной девочкой. Она только что увидела ту сторону моей жизни, которую я тщательно скрывал за маской комсомольского вожака и любителя гитары. Она увидела во мне хищника. Что же, пусть…

— Я тот, кто никогда не позволит обидеть женщину, Марина Александровна, — я отвел мокрую прядь с ее лица. Мой голос был спокоен. — А то, что вы видели… Считайте, что вы читали слишком много романтических книг. Реальная жизнь, когда на кону стоит честь и жизнь, выглядит грязно и жестоко. И чтобы победить монстров, нужно уметь быть страшнее их.

Я отстранился.

— Поднимайтесь домой. Заприте дверь. Выпейте горячего чая. Завтра на работу можете не выходить, скажитесь больной. Я всё улажу.

Она стояла и смотрела на меня. В ее взгляде страх смешался с каким-то новым, непонятным для нее самой чувством. Она потянулась, встала на цыпочки и быстро, почти невесомо, поцеловала меня в колючую, мокрую от дождя щеку.

— Спасибо тебе. Мой страшный спаситель, — прошептала она и скрылась в темном подъезде.

Я остался стоять под дождем. Вытащил помятую сигарету. Спичка несколько раз гасла от ветра, пока я не закрыл ее ладонями.

Затянулся едким дымом. Ситуация осложнялась. Баксан перешел красную черту. Он посмел ударить по людям, которые имели ко мне отношение. Это было объявление полномасштабной войны. Войны без правил и без пощады.

На следующий день район гудел.

Слух о том, что неизвестная, жестокая банда в кровь избила пятерых уркаганов Баксана в заброшенной котельной, разлетелся мгновенно. Того упыря со сломанной ногой скорая действительно увезла в больницу. Поговаривали, что хирурги собирали его колено по частям, и что он останется хромым на всю жизнь. Остальные четверо зализывали раны по норам, боясь даже высунуть нос на улицу.

В ПТУ Марина Александровна не появилась. Взяла больничный. Комсорг Игорек ходил по коридорам, надувая щеки и делая вид, что это его «Экспериментальный отряд» наводит порядок, хотя сам он до дрожи в коленках боялся выходить из своего теплого кабинета.

А вечером меня ждала встреча.

Я подошел к телефонному автомату возле кинотеатра. Набрал заученный номер.

— Алло, — раздался сухой голос.

— Валерий Петрович. Это Гена, — коротко сказал я.

— Слушаю тебя. В районе неспокойно. Милиция рапортует о жестокой драке в недострое. Один в реанимации. Твоих рук дело?

— Моих, — я не собирался отпираться. — Они напали на учительницу из нашего училища. Пытались изнасиловать. Я предупреждал, что буду действовать своими методами.

В трубке повисла тишина. Смирнов переваривал информацию.

— Учительница будет писать заявление?

— Не будет. Ей лишняя огласка и позор не нужны. Она напугана.

— Хорошо, — голос майора стал жестче. — Мы прикроем эту ситуацию. Милиция спишет всё на криминальные разборки местных банд. Баксана я тоже пока придержу. Но ты понимаешь, что ты спровоцировал?

— Понимаю. Я нанес удар по авторитету Баксана. Я унизил его пехоту. Теперь он будет искать защиты у своего хозяина. У Штерна.

— Именно, — подтвердил Смирнов. — Штерн не любит, когда его шестерок бьют. Это бьет по его бизнесу. Он начнет искать того, кто посмел бросить ему вызов. Он начнет искать тебя, Гена. И вот тут ты должен сыграть свою лучшую партию.

— Я готов, товарищ майор. Пусть ищут. Я им сам навстречу выйду.

Я повесил трубку. Дождь перестал, но небо оставалось свинцовым. В лужах отражался свет неоновой вывески кинотеатра.

Я пошел по улице, засунув руки в карманы. Моя гвардия была готова. Мы почувствовали вкус крови. Мы защитили своих. И теперь мы шли прямо в логово зверя. Штерн думал, что он хозяин жизни. Но он еще не знал, что в этот город пришел человек из будущего, который не привык играть по правилам.

Глава 8

«Если банный березовый веник пересох за зиму и осыпается прямо в руках, не спешите его выбрасывать. Советские любители легкого пара знают секрет: опустите веник сначала на пару минут в таз с ледяной водой, а затем переложите в запарник с горячей (но не кипятком) и накройте крышкой. Через пятнадцать минут листья получаются максимально ароматными и прочными!»

Маленькие хитрости

Конец ноября в Москве выдался стылым и беспросветным. Ветер завывал в щелях старых деревянных окон нашей общаги. Витька Шуруп упорхнул на свидание со своей пышнотелой Люсей, оставив меня в комнате одного. Я сидел на скрипучей панцирной сетке, настраивал гитару и лениво перебирал струны. Настроение было философское. Светлана на работе, так что…

Дверь распахнулась от тяжелого удара ногой.

Я даже не вздрогнул. Привычка. И не такое видали. Пальцы машинально заглушили аккорд. В дверном проеме нарисовались трое. Классические представители столичного криминального полусвета. Потёртые куртки, кепки-восьмиклинки, надвинутые на самые глаза, тяжелые квадратные челюсти.

Они ввалились в комнату по-хозяйски. Старший, хмурый тип со шрамом через всю бровь, пнул ногой табуретку. Табуретка жалобно скрипнула и отлетела к стене.

О-о-о, на меня пытаются воздействовать? Забавно…

— Ты Мордов? — голос у хмурого был скрипучий, как немазаная телега.

Я неторопливо отложил гитару на кровать. Встал. Расправил плечи.

— Смотря кто спрашивает, — мой голос прозвучал ровно и сухо. — Вы, граждане, дверью не ошиблись? Или воспитание в детстве мимо прошло? Стучать не учили?

Второй, пониже ростом, но широкий в плечах, криво усмехнулся. Он шагнул вперед, поигрывая тяжелым амбарным замком, надетым на пальцы вместо кастета.

— Борзый, да? Слышь, студент. Мы тебя сейчас здесь, в этой конуре, на ремни порежем. Забыл, чей район топчешь? Думаешь, повязку красную нацепил и бессмертным стал?

Я обвел их взглядом. Внутри меня всё сжалось в привычную, тугую боевую пружину. Адреналин привычно впрыснулся в кровь. Три человека в тесном пространстве. Дистанция — два шага. Стол чуть мешает маневру. Значит, бить придется коротко и сразу наглухо.

— Пугать меня не надо, мужчины, — я чуть склонил голову набок. — Пуганый уже. Если пришли языками чесать, то чешите в коридоре, здесь сквозняк — ещё застудите. А если хотите драться или чего похуже… То я к вашим услугам.

Я сделал мягкий, пружинистый шаг вперед.

— Только давайте выйдем на улицу или хотя бы на лестничную клетку. У меня тут мебель казенная, тумбочка на инвентарном учете