на разных автомашинах. Другими словами, родной брат погибшей Гленны Шарп находился всего лишь в 50–70 метрах от того места, где её мучили и убивали. Он проезжал мимо дома сестры, смотрел на него, видел выключенный фонарь на заднем крыльце! Есть в этом какой-то мистический парадокс, какая-то ненормальность, заставляющая цепенеть кровь — родной брат был рядом, совсем вблизи, причём, брат любящий и заботливый! Нам хорошо известно, что Донован много и бескорыстно помогал Гленне и своим племянникам и племянницам, и вообще был хорошим и надёжным человеком. Но в самую ответственную ночь своей жизни он проехал мимо дома сестры, хотя, может быть, его появление предотвратило бы страшную трагедию. Что тут можно сказать? Только развести руками и признаться — не судьба.

Нэнси Дэвис, жена Дона, также видела подозрительного мужчину белой расы, неопрятного и дурно пахнущего, с классической ковбойской шляпой из джинсовой ткани. Человек этот, по мнению Нэнси, имел рост примерно 175 см при массе тела около 70 кг (т. е. определённо не страдал избытком веса). Волосы он имел тёмно-каштановые и, поскольку из-за длинной щетины трудно было понять, отпускал ли незнакомец усы, Нэнси допускала, что тот был усат. Из одежды на нём был старый потёртый джинсовый костюм — штаны с курткой — и уже упомянутая мягкая шляпа из денима. Этот человек покинул бар примерно в 22:00.

Кстати, раз уж речь зашла о показаниях Нэнси Дэвис, то имеет смысл более развёрнуто передать их содержание, тем более, что показания её мужа Донована уже изложены достаточно подробно. Нэнси была весьма разговорчива с опрашивавшими её детективами Брубэйкером и Кримом и, в отличие от своего мужа, пытавшегося по возможности сглаживать острые углы, рубила, что называется «правду-матку». Нэнси без обиняков заявила, что погибший Джон Шарп был неуправляем, и его мать не могла совладать с подростком. Причину этой неуправляемости Нэнси видела в наркотиках — по её мнению, Джонни пытался торговать наркотиками и сам их употреблял. Заявление это очень интересно, поскольку оно полностью укладывается в русло аналогичного утверждения Мартина Смартта — и это при том, что ни о каком согласовании их показаний не может быть и речи. Нэнси Дэвис на дух не переносила Смартта и считала его сумасшедшим, наркоманом и бандитом, в общем, в эпитетах не церемонилась. С присущей женщинам специфической наблюдательностью Нэнси припомнила, что видела у Гленны Шарп фотографию одного из её любовников и смогла бы узнать этого человека, если бы ей показали его фотоснимок. Также Нэнси сообщила его имя — «Леонард».

Весьма интересна та часть показаний Нэнси Дэвис, которая касается розовых женских брюк, найденных на месте преступления. На схеме гостиной, представленной в настоящем очерке, эта находка не обозначена, чтобы не загромождать рисунок. Упомянутые розовые брюки лежали между телом Гленны «Сью» Шарп и диваном, скорее даже под диваном. Поначалу следователи считали, что эти брюки принадлежали исчезнувшей Тине, однако Шейла Шарп вещицу не опознала. Тогда брючки показали Дону Дэвису, дяде Тины, но тот также ответил, что не помнит у племянницы такой одежды. Наконец, очередь дошла и до Нэнси Дэвис. Каково же было удивление следователей, когда и она тоже заявила, что не помнит таких брюк у Тины!

Данное обстоятельство побудило следователей уже 12 апреля — в первый день расследования — предположить, что розовые брюки были умышленно подброшены убийцами на место преступления с целью введения следствия в заблуждение. Подобное допущение вовсе не выглядело глупым, напротив, определённое здравое зерно в нём содержалось, но вот выводы, сделанные на его основе, оказались довольно странными. Нам придётся поподробнее проанализировать всю цепочку умозаключений детективов полиции штата, службы шерифа и прокуратуры в той части очерка, которая будет посвящена разбору всевозможных версий преступления.

Пока же мы вернёмся к изложению фактологии, поскольку без чёткого знания фактов, событий и действующих лиц строить какие-либо догадки бессмысленно.

Для нас исключительно интересно то обстоятельство, что 12 и 13 апреля 1981 г., опросив всех посетителей и работников ресторана «Keddie resort lodge» и бара «Back door», детективы странным образом «позабыли» упомянуть в своих отчётах о присутствии в этих злачных местах двух в высшей степени примечательных персонажей.

Один из этих персонажей, вернее, одна — Джуди Томас… жена шерифа округа Пламас Дугласа Томаса, того самого, что гипнотизировал Джастина Исона. Смешно, не правда ли? Джуди приехала в ресторан на новеньком «мустанге» (1981 г. выпуска!) около 19:00. С нею была подруга Надия Аммер (Nadia Ammer). Примерно в 20:30 дамочки вышли на танцпол — захотелось подвигать ягодицами, в конце концов, сколько же можно напиваться? Да и мужского внимания захотелось тоже. Джуди на некоторое время разговорилась с гитаристом Эриком Роем, которого частенько приглашали играть в ресторане. И сам Эрик Рой подтвердил свой разговор с женою шерифа. Дамочки покинули бар около 22:30, т. е. задолго до полуночи. И Джуди, и Надию видело большое количество людей, лично их знавших, и все эти люди, понятное дело, рассказали детективам об их появлении и времяпровождении. Но вот информации о том, что видела сама Джуди Томас, нет никакой — жену шерифа не побеспокоили лишними вопросами. Кстати, заставляет задуматься и оч-чень любопытный факт обладания ею весьма недешёвой по тем временам автомашиной — дело в том, что даже в минимальной комплектации «форд-мустанг» модели 1981 г. имел двигатель объёмом 2,3 литра (были и более «навороченные» модели с 6-ю и 8-ю цилиндровыми двигателями объёмом 3,3 литра). То, что жена шерифа раскатывала на такой автомашине, многими расценивалось как свидетельство коррумпированности её муженька. Напомним, что должность шерифа округа Пламас была одной из самых низкооплачиваемых должностей такого уровня в США. Месячная зарплата шерифа немногим превышала 1,5 тыс.$ (для сравнения напомним, что убитый Дэйн Уингейт, подрабатывавший в автосервисе учеником, получал более 550$ в месяц).

Другим интересным персонажем, скоротавшим вечерок в баре «Задняя дверь», оказался Родни ДеКрона, сержант службы шерифа. Это был тот самый человек, который утром 12 апреля первым оказался возле дома № 28 после того, как Дуг Альбин позвонил в офис шерифа. ДеКрона считается нынешними исследователями трагедии одной из самых зловещих фигур, и его появление в «Кедди резёт» вечером накануне убийства расценивается как свидетельство вовлечённости этого коррумпированного сержанта в произошедшее. Чтобы дать читателю представление об этом человеке, имеет смысл несколько отклониться от повествования, но подобное отступление, как станет ясно из последующего, вполне оправданно.

Родни пришёл в полицию в 1977 г. — тогда он по протекции отца, детектива полиции Лос-Анджелеса с 26-летним стажем, поступил в полицейскую академию в калифорнийском городе Модесто. До этого Род уже имел за плечами определённый жизненный опыт — он работал ипотечным брокером и, как сам признавался спустя более 30 лет, «имел много денег и много свободного времени». Однако он оставил недвижимость и подался