рук. Темный Лорд требует своего личного одобрения на убийство любого члена Священных Двадцати Восьми.

Кровь Астории стекала по земле к ботинкам Драко. Он взмахнул палочкой и убрал ее.

Люциус лениво вертел в пальцах палочку.

— Сомневаюсь, что Темный Лорд будет оплакивать потерю бесплодной ведьмы, независимо от ее родословной. Твоя и моя ценность по-прежнему значительно выше, чем ее. Как только он услышит о том, как она болтала без умолку, я думаю, что буду прощен.

Люциус легко опустился на колени и поднял голову Астории с земли, прежде чем схватить ее тело за руку.

— Не беспокойся. Я заверю Темного Лорда, что ты глубоко огорчен моей импульсивностью. Конечно, можешь надеяться на обратное, но я бы посоветовал ожидать моего возвращения в течение часа. И, если ты все еще мой послушный сын, будь так любезен, приготовь для меня болеутоляющее зелье.

Не говоря больше ни слова, Люциус аппарировал прочь, забрав с собой тело и голову Астории.

Драко несколько секунд смотрел на окровавленный гравий, а потом повернулся к Гермионе. Выражение его лица было скрыто.

Гермиона мгновение смотрела ему в глаза. Ее грудь начала болеть. Она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.

— Ты все спланировал.

Какое-то мгновение он не реагировал, потом уголок его рта приподнялся:

— Умница.

Гермиона не улыбнулась в ответ.

Через мгновение его глаза вспыхнули, выражение лица стало жестче, когда он отвел взгляд.

— А чего ты ожидала, Грейнджер? Ты не можешь быть удивлена. — Он усмехнулся, и его ноздри раздулись. — Она напала на тебя. Она пыталась выколоть тебе глаза.

У нее заныло горло, и Гермиона вздрогнула, вспомнив, как палочка Астории вонзилась ей в глазное яблоко и свой ужас, когда она думала, что ослепнет.

— Я не забыла.

Драко коротко рассмеялся.

— Я бы убил ее раньше, но наличие в поместье хорошенькой жены отводит подозрения. Жизнь здесь наедине с тобой в течение стольких месяцев привлекла бы внимание. Это была единственная причина, по которой я оставил ее в живых.

— Я ненавижу, когда ты убиваешь людей из-за меня, — ответила Гермиона, резко поворачиваясь на гравии так, что камешки полетели у нее из-под ног. Она уставилась на окровавленную землю, сжав губы. — Ненавижу. И всегда ненавидела. Я вижу в тебе не только тягу к убийствам, но иногда мне кажется, что чувства ко мне пробуждают в тебе самое худшее. Ты бы никогда не зашел так далеко, если бы не я. Ты не стал бы таким сам. Я сделала это с тобой.

Несколько секунд Драко молчал, потом вздохнул.

— Ты права. Я бы не пошёл на такое при других обстоятельствах.

Гермиона прижала руку к груди. В голове образовалась пустота, а грудь болела, как будто ее ударили, как будто кости были раздроблены и осколки медленно резали ее до смерти.

— Я так много мечтала и строила планы для нас, — продолжила она хриплым голосом. — Когда беспокоилась о тебе, когда делала то, чего не хотела, когда война становилась особенно невыносимой и я думала, что наконец-то сломаюсь, я говорила себе: «Когда-нибудь ты убежишь с ним. Далеко-далеко. Ты не станешь просить многого, только ты и он, и этого окажется достаточно». Вот что я обычно говорила себе. Я так хотела посмотреть, каким ты будешь вдали от войны. Я думала... думала, возможно, мы узнаем это вместе. Кем мы могли бы стать без войны.

Она горько улыбнулась.

— Наверное, в конце концов я такая же, как Гарри и Рон. Я все жду, что Вселенная вот-вот вернет мне долг. Я думала, мы заслужили друг друга. Я думала, что мы оба достаточно настрадались, чтобы получить друг друга.

Драко молчал.

Она отвела взгляд в сторону поместья.

— Я хочу вернуться в свою комнату. У меня почти не осталось времени, я не хочу провести его в этом розарии по щиколотку в крови твоей жены.

Гермиона направилась к дому, но замерла, и ее горло сжалось, когда она осознала, что Драко пропал из ее поля зрения. Девушка резко развернулась и смотрела на него несколько мгновений, пока ее грудь вздымалась.

Она чувствовала себя опустошенной. Она отдала всю себя, и теперь от нее осталась только оболочка.

— Как мне справляться со всем без тебя? — ее голос дрожал. Гермиона подняла руки, а затем безвольно опустила их по бокам. — Я даже не в состоянии выйти на улицу одна. Какой вообще смысл заставлять меня бежать? У меня может случиться приступ, если тебя не окажется рядом.

Выражение лица Драко стало настороженным, но его глаза сверкнули, а линия рта напряглась.

— К тебе вернется окклюменция. Она должна помочь.

Гермиона пристально смотрела на него.

Он отвел взгляд.

— Я дам тебе с собой зелья Сна без сновидений, если понадобится. Северус знает о твоей агорафобии и все спланирует соответствующим образом. Вы оседлаете одну лошадь. Ты ведь доверяешь ему.

Гермиона резко и сердито выдохнула:

— Почему ты смирился со смертью? В самом начале, когда ты предлагал Ордену себя в качестве шпиона, то планировал умереть, считая, что это никого не волновало. Почему ты все еще такой? Теперь, — ее голос дрогнул, — когда все изменилось?

Драко вздохнул, столкнувшись с ней взглядом. Он сжал челюсти и отвел глаза, его губы дрогнули.

— У меня никого не было, Грейнджер. После смерти матери у меня не осталось никого. Вся моя жизнь разлетелась на куски, когда я вернулся домой после пятого курса. Все, что я делал после этого, было попыткой не потерять те крохи, которые у меня оставались. Как только она умерла... ничего из этого уже не имело значения. Я мог загладить свою вину только местью. И это никогда никого не волновало...

Он посмотрел вниз.

— ...пока не появилась ты, — в его голосе почти звучала горечь. Драко встретился с ней взглядом и сделал к ней шаг по окровавленному гравию. — Я не строил планов на время после войны. Поттер никогда бы не победил, я всегда это знал. Влюбленность в тебя не изменила этого факта, только... только... — он резко выдохнул и отвел взгляд, его голос стал тише. — Только сделала понимание еще более болезненным.

Его горло сжалось, когда он сглотнул и посмотрел на нее, а губы изогнулись в задумчивой улыбке.

— Мне нравилось, как ты верила в будущее мира, даже когда не думала, что станешь его частью. Как ты настаивала, что мы каким-то