делать что угодно. Работали все инженеры, врачи, доктора, профессора, журналисты. В Харбине выходят газеты “Русский голос”, “Советская трибуна”, “Заря”, “Рупор”, журнал “Рубеж”. Цензура чисто условная, главное — не задевать больших персон. Книги вообще выходят безо всякой цензуры»[49].

Ему вторила писательница Наталья Резникова: «Нет харбинца, который не вспоминал бы с глубокой благодарностью годы жизни, проведенные в Харбине, где жилось привольно и легко. Можно сказать с уверенностью, что на всем земном шаре не было другой страны, в которой русская эмиграция могла чувствовать себя в такой степени дома»[50].

К сожалению, с приходом в Маньчжурию японских оккупантов и осложнением советско-китайских отношений свободолюбивый дух русских харбинцев начал все больше подавляться… но это уже другая история.

А в июне 1930 года, в дни визита Воронова, Харбин еще процветал, будучи, пожалуй, единственным городом вне территории России, где в то время сохранялись и русская культура, и традиционный уклад русской жизни: «Там сверкали купола православных церквей и рождественские елки, там давали балы, катались на санках и беседовали за самоваром, обращаясь к друг другу по имени-отчеству, люди аккуратно ходили на службу и исправно получали жалование…»[51] Воронов прибыл в Харбин 4 июня 1930 года рано утром поездом из Парижа. Газета Herold Harbin писала в тот день: «На вокзале, несмотря на ранний час, собралось очень много публики, в основном знатного происхождения, среди которой было много местных врачей, и, конечно, Воронова встречали французский консул г-н Кадоль и толпа журналистов и фотографов. Быстро спустившись с подножки вагона, улыбающийся импозантный профессор тут же торопится сообщить, что прибыл всего на полтора дня, потому что у него уже на 7 июня запланирована лекция в Сеуле, и под вспышки фотоаппаратов в сопровождении своего секретаря г-на Грассо и редактора журнала “Пекин” г-на Нашбора покидает вокзал и направляется в отель “Модерн”».

На следующий день вечером Воронов прочел публичную лекцию «О методах омоложения» в здании Железнодорожного собрания Харбина. Нельзя не сказать несколько слов об этом великолепном памятнике архитектуры, который построен в Харбине по проекту архитектора Константина Денисова — выпускника Санкт-Петербургской академии художеств.

Харбинцы ласково называли это здание Желсоб. Легендарный Желсоб стал одной из знаменитых достопримечательностей Харбина, знаковым культурным центром с большим театральным залом с прекрасной акустикой, кинозалом, библиотекой, игровыми комнатами — бильярдной и шахматной, великолепным рестораном и баром. Железнодорожное собрание Харбина в те годы не уступало столичным театрам — в нем прекрасно выступали симфонический оркестр, оперная и драматическая труппы, известные приезжие режиссеры ставили разные спектакли, на сцене Желсоба выступали знаменитости из России и других стран. Здесь, кстати, начинал свою карьеру молодой С. Я. Лемешев, ставший впоследствии прославленным тенором Большого театра.

И вот именно в этом здании Воронов удостоился чести прочесть свою научную лекцию. Тот факт, что власти КВЖД предоставили ему эту, как сейчас принято говорить, площадку, свидетельствовал об огромном уважении к профессору и о том значении, которое придавала медицинская и культурная общественность Харбина его исследованиям.

Вернемся опять на страницы газеты Herold Harbin. Вот что написано об этой лекции в номере от 6 июня 1930 года: «Вчера в 7 часов вечера С. Воронов прочел публичную лекцию в Желсобе о своих методах омоложения. Послушать знаменитого ученого собралась масса публики. Несмотря на вместительность Желсоба, мест для всех желающих присутствовать на лекции не хватило. На эту редкую “премьеру” собрался весь деловой и общественный Харбин. Цельность впечатления, конечно, немного нарушалась тем, что С. Воронов принужден был перед русской аудиторией, сам владея отлично русским языком, несмотря на продолжительную жизнь во Франции, читать ее на французском языке и сам же себя переводить. Сопровождение лекции световыми картинами дало возможность даже малоподготовленному слушателю вполне уяснить себе метод омоложения. Лекция оставила у слушавших ее отличное впечатление».

До этой лекции Воронов прочел еще одну лекцию в «Обществе врачей Харбина». Здесь следует подчеркнуть интересный факт: поскольку лекция перед врачами носила специальный (закрытый) характер, Воронов мог прочесть ее на русском языке. Во всех других случаях, включая лекцию в Желсобе, Воронов, как лицо, командированное французским правительством, обязан был читать публичные лекции на французском языке.

Конечно, и эта лекция была прочитана Вороновым блестяще, после нее слушатели (более 200 человек) стоя аплодировали профессору. В его честь Обществом был дан банкет в отеле «Модерн», на котором присутствовали городское начальство, руководство врачебным сообществом, французский консул и местная знать.

Во время пребывания в Харбине не обошлось и без досадных курьезов — опять цитата из местной прессы: «Пребывание известного ученого в Харбине проф. С Воронова было омрачено вниманием, уделенным ему местными ворами-карманниками, на которое он, конечно, никак не мог рассчитывать. После лекции в Желсобе С. Воронов поторопился уехать в “Модерн”, так как ему оставался всего один час до отхода поезда. Подъезжая к “Модерну”, профессор обнаружил, что у него нет бумажника из змеиной кожи, в котором находились 1000 американских долларов, чековые книжки и несколько карточек. С. Воронов сейчас же проехал обратно в Желсоб, но, как и надо было ожидать, безрезультатно. О происшествии было сообщено чинам полиции. Предполагают, что кражу совершили ловкие карманники в Желсобе, когда профессор покидал собрание».

Но даже этот неприятный эпизод не смог омрачить хорошего настроения Воронова. Проводы знаменитого врача были очень теплыми — попрощаться с ним пришла на вокзал вся французская колония во главе с консулом и большое количество местных врачей.

Покидая Харбин, Воронов с площадки вагона сказал несколько прощальных слов. Серж опять повторил, что очень доволен посещением этого города, где он оказался среди своих русских соотечественников, с которыми он за годы работы во Франции не встречался много лет.

…Ученые «гастроли» Сержа Воронова успешно продолжались, впереди его ждали Сеул, другие города и страны…

Глава восьмая

Зигзаги времени и судьбы

Третья свадьба Воронова почти с принцессой

В начале 1930-х годов, когда Воронов был еще в зените своей славы, к нему в замок Гримальди проездом из Франции в Румынию однажды заехал высокий гость — румынский король Кароль II. Его немногочисленная свита состояла из личного секретаря Евгения Бухмана и двух очень красивых женщин — официальной любовницы короля (впоследствии его супруги) Магды Лупеску и ее совсем молодой 18-летней двоюродной сестры Гертруды Шварц.

Вот что писала по этому поводу газета Time 16 июня 1930 года: «Покинув плац, король Кароль и его рыжеволосая Магда Лупеску совершили сентиментальное путешествие в итальянский замок около Сан-Ремо, где они прожили в изгнании