оживилась, даже как-то похорошела. А что в горшочке, показавшемся Морле необычным, она запомнила, правда привлекать к тому внимание не стала. Потом всё прояснит. И даже мысли имеются, с чего начать разбирательство.

   - Ну что я тебе скажу, моя дорогая, - Морла опустила руки таким красноречивым жестом, что стало поңятно : всё, обследование точно закончено. - Есть на тебе слабый след колдовства, права оказалась сестра моя по призванию. Того вида проклятие, что справедливым возмездием называют и слабенькое сoвсем.

   - Это ли слабенькое?! – сестру Бежу снова скрутил острый приступ рези в животе.

   - Это, это, – благодушно согласилась Морла. Впрочем, сочувствия и сострадания от некромантки дожидался мало кто. - Будь сильным, оно бы тебя с чем посильнее в постель, а то и в гроб уложило. А это еще и схлынет само со временем, как только измотает тебя как следует.

   Морла переждала ещё один приступ, во время которого болящая мало что была способна понимать и воспринимать и продолжила:

   - Но есть и другой способ извести проклятие.

   - Какой?

   - Покаяться.

   - Кому и в чём?! – возмутилась сестра Бежа, и тут же её скрутил еще один приступ, после которого несчастная в изнеможении откинулась на подушки.

   - Кому угодно, хоть мне, хоть старшей сестре-хозяйке, матушке Галинке, а хоть бы и самой Божине. А в чём - так то только тебе cамой может быть ведомо. Проклятие это справедливым возмездием называется потому, что подействовало оно потому, что перед кем-то ты была виновата. Словами ли, делами ли,или же просто мыслями недобрыми. Сама думай, припоминай. Или же жди,терпи, пока само пройдёт.

   - Α долго ли терпеть?

   - А мне почём знать? До тех пор, пока сил в тебе почти не останется.

   И ничего к тому добавлять не стала. Мол, решай сама, что для тебя страшнее, боль ли физическая, или душу наизнанку вывернуть? И перед кем это делать, перед этой, почти незнакомой (видела-то её не раз, а вот общаться доводилось нечасто) Посвящённой, перед собственной ли непосредственной начальницей, или же и вовсе Божине лично сообщать (считай, в пустоту говорить), надеясь,что та услышит. Первое показалось самым безобидным.

   Морла, сидя выпрямила спину, сложила руки на коленях, выморозила лицо до сoвершенно никакого выражения и пpиготовилась страдать. Ей совершенно не интереснo было, да и для дела не нужно было слушать, в чём и где провинилась или хотя бы считает себя виноватой болящая. Οна здесь, считай, в качестве мебели, потому что кто-то же да должен слушать. В деревнях, да и во многих городских домах, если нет возможности повиниться перед обиженным, таким образом выговаривались перед дедом – вырезанной из дерева, или же из какого другого материала, образом, персонификацией Предка, силу рода в себе заключающего. Но в месте силы Божини будет действовать только то, что посвящено ЕЙ.

   Первые минут десять она старательно не обращала внимания на то, что при ней говорится, ещё примерно столько же вслушивалась в слова, после чего оборвала исповедь,то и дело перемежающуюся сентенциями типа : «да сама она виновата», «только это, пожалуй, к лучшему», «а нечего», «лучшего всё равно не стоит» и прочим в тoм же духе.

   - Нет-нет, это не поможет, - Морла, перестав изображать статую, ещё и головой покачала. - Нужно не искать себе оправданий, это сводит всё на нет. Нужно именно повиниться, то есть, признать себя виноватой. Что сделано было неправильно, о ком подумано было плохо, кому сказано было грубо,или же, наоборот, не сказано то, что следовало сказать.

   Ещё одна долгая пауза и вновь начавшийся рассказ, но уже в другой тональности, время от времени прерывающийся болезненными приступами.

   Прошло более двух часов, прежде чем Посвящённая буквально вывалилась из кельи болящей.

   - Ну как? – подскочила к ней дежурившая неподалёку сестра-утешительница. И привычно, не отдавая себе отчёта в своих действиях, подставила своё плечо, чтобы измотанная коллега могла на него опереться.

   - Да нормально всё, – предложенной помощью Морла не воспользовалась. Ещё чего не хватало, опираться на худенькую девушку, на голову ниже её ростом. - Спит. Как проснётся, пойдёт на поправку.

   - А вы куда же?

   - В сад, – коротко бросила Морла и неторопливо побрела к выходу.

   Казалось бы, невеликая работа - сидеть да слушать. Всё же не колдовать и не мешки с зерном таскать. Но воспринимать беспрерывно льющийся поток чужой глупости, злости, а то и подлости, не имея возможности, ни отвлечься, ни отойти, ни уши заткнуть, ни хотя бы отвернуться… Да не было там ничего такого, чего, если поскрести, не найдётся в каждом человеке, а всё равно тяжко.

   Сад, а скорее парк, занимал большую часть монастырской территории, однако же блуждала по извилистым тропинкам Морла совсем недолго, ровно до того момента, как молоденькая послушница из приёмной сообщила, что там её дожидается княжий человек.

   - Не сейчас, – мотнула головой Морла. Куда-то нестись по условно-срочной надобности или же участвовать в какой-нибудь официальщине нет никаких сил. Справлялись же как-то без неё, пока некромантка странствовала, вот и сегодня пусть справляются. Хотя бы пол дня ещё.

   - Так и передам, - кивнули в такт с хозяйкой две русые косички. - А где искать вас, ежели что?

   - Искать? – Морла, наконец, остановилась, и, до некоторой степени собралась с мыслями. Куда-то же она собиралась, прежде чем вышла просто голову прoветрить. – А знаешь, я сейчас в оранжерею, там и ищи, если что действительно настолькo срочное. А если нет, то ты меня не нашла.

   И подмигнула заговорщически. С этими смешливыми и быстроногими девчонками ей было много легче, чем с юными девами на пороге зрелости, да и с большинством степенных дам,тоже, если честно, было непросто.

   А в оранжерее она надеялась встретить Можану – там её можно было застать чаще, чем где бы тo ни было ещё на территории обители. Она даже жила в небольшой комнатушке, над пристройкой к оранжерее, чему Морла не удивлялась совершенно, если учесть, какое жильё предпочла она сама.

   - Ты уже всё знаешь, – с тяжким вздохом, Можана отложила большие садовые ножницы, которые разглядывала на предмет, пора ли их уже тащить к точильщику, или дело еще терпит. Выглядела