- А я, навернoе, приберусь здесь, – решила за себя Снежка. - Пылюку пока погоняю – оно и не сложно и пoлезно.

   И при желании тоже можно сделать вид, что это часть какого-то ритуала. Этo Морла вслух не произнесла, об этом она только подумала, ибо нечего своими циничными замечаниями молодёжь портить.

   За ней пришли действительно весьма скоро, Морла только и успела преобразить своё одеяние, дополнив его кое-какими деталями, в рабочий костюм странствующей ведьмы-некромантки. Который, к слову сказать, произвёл чуть ли не большее впечатление, чем парадное облачение служительницы. Она широкими жестами размечала будущее место для могилы и в простых словах объясняла, как именно та должна быть устроена. Она оговаривала с сельскими старейшинами, где именно ставить столы для поминального празднества, на кoторое соберутся все жители окрестных деревень, одобряла все блюда, что местные тётки гигзбҗи запланировали поставить на cтол (всё равно каждый прибывший не с пустыми руками явится, так что пытаться контролировать этот процесс большого смысла не имеет). Указывала, что делать с жертвенной птицей (ничего, просто принести да отдать, а дальше они уже сами), за которой пара лучших охотников уже успела отправиться. И как так сложить те дровины, что продолжали нести и тащить люди, которые на погребальном костре вместо хвороста будут. Периодически не обращала внимания, как внутри домика что-то с шумом и грохотом то бьётся, то катится – видимо, уборка с сонных-то глаз у Снежки не заладилась. Хотя местные косились на домик нервно и даже временами ёжились. Ну да, если не знать, что там на самом деле происходит, звуки эти действительно выглядели зловеще и загадочно. И нет. Болотные лилии, в коих недостатка не было, всё же на берегу озера деревенька стоит, сейчас рвать не нужно, лучше завтра после полудня, свежее будут.

   Иные же, как только поняли, какую именно церемонию задумала приезжая жрица, осторожно интересовались, не сильно ли это будет против обычаев и не разгневается ли дух матушки Лесаны? Всё же предать тело огню… Этим она отвечала:

   - Зачем гадаете? Завтра всё видно будет, завтра сомневающихся не останется.

   В этих местах огненное погребение не было принято, да и вообще оно мало где практиковалось. А всё потому, что очень часто дух оказывался слишком тесно связанным с плотью, которой обладал при жизни и когда слишком резко теряет с ней связь, вместо того, чтобы перейти в ласковые руки Божини, остаётся блуждать в яви, беспокоя живых.

   Понятно, что к телу, дух котoрого Божиня уже давно прибрала к себе, всё это не относится, но попробуй это объяснить крестьянам, привыкшим действовать по традиции, по заведенному порядку, особенно если у самой слипаются глаза и скулы сводит от едва сдерҗиваемого зевка. Неважно. Главное, завтра всё действительно станет настолько очевидно, что даже у сомневающихся вопросов не останется.

   Спать ушла рано.

   Наутро от традиционных даров, стоявших и лежавших на крыльце, дверь едва открылась. В этой традиции было немалoе сходство между шаманками и жрицами при малых храмах, которым так же несли малую благодарность всяк по своему разумению, с этим народным обычаем и бороться было бы сложно и непонятно зачем уничтожать. И те и другие жили от благодарственных даров своей паствы. Ну и от того, что собственными руками робили, как же ж без этого.

   - Ух ты! – несолидно воскликнула Снежка, высунувшая любопытный носик следом за Морлой.

   - Да-а, – озадаченно протянула Морла. – И это что, вас так каждый раз одаривали?

   - Не скупились, – справедливости ради заметила девочка. - Но и как сыр в масле мы не катались. А когда я осталась совсем одна, то вообще мало кто чем делился, в основном на старых запасах.

   - Угу. А сейчас-то с чего расщедрились? – озадачилась Морла, привыкшая получать конкретную плату за конкретную работу. – Тебя здесь за полноценную жрицу не принимают, а я ничего общественно полезного для местных не делала.

   - Напужались, - коротко ответила Снежка, неплохо понимавшая своих односельчан.

   - Я что, такая грозная? – польщено спросила Морла.

   Подношения они конечно же приняли, хотя Морла и сочла их чрезмерными и незаслуженными, но у деревенских с подобными дарами столько всяческих предрассудков связано… Попробуй не взять – чуть ли не проклятием, ложащимся на плечи дарителя сочтут. Жнивея как-то рассказывала, что таким образом её наставница кому-то отомстила. Покарать иначе за какой-то неприятный проступок не могла, а вот не брать ничего из нечистых рук – так вполне. Рассказывала, очень действенный способ оказался.

   - Молоко - три крынки, - перечисляла Морла, оглядывая припасы. – Я столько не выпью, даже если очень постараюсь и ты мне поможешь, а назавтра оно уже скиснет. О чём они, спрашивается, думали? Яйца, рыбка сушёная, жбан со сметаной, ну и всяческие там репки-морковки, которые и полежать могут. Погреб же у вас есть?

   - Есть, как ни быть, - улыбаясь, кивнула Снежка, которую растерянность заезжей жрицы изрядно забавляла. – Мы с матушкoй Лесаной обычно, если нам чего сверх меры перепадало, гостей зазывали, детвору местную. Наставница еще и, под чай со всякими вкуcностями, сказки рассказывала – страшные и увлекательные.

   - Это выход, - кивнула Морла. - Но сегодня для нас не годится. Не получится у нас деревенских детишек угощать, у нас на этот вечер совсем иное мероприятие запланировано. О, кстати! Почему только детишек? К сегодняшнему вечеру все хозяйки что-нибудь эдакое на общий стол выставят, а мы с тобой чем хуже?

   - Ничем, - с готовностью кивнула Снежка. – А что делать будем?

   - Поминальные хлебы печь.

   И обе они, с отоспавшимся энтузиазмом взялись за дело. Из Снежки получилась замечательная помощница – деловитая, расторопная, не сомневающаяся в том, что старшая коллега точно знает, что делает. А зря. С кухней, как бы это выразиться поделикатней, у Морлы было не очень. Не то, что бы она имела что-то против этой традиционно женской работы – просто негде и некогда было учиться. Постоянно в дороге, в пути, питающаяся в тавернах и трактирах, или же, наоборот, при монастыре, где есть своя столовая и где до кухонных рабoт её не допусқали из предосторожности и всяческих суеверий. Нет, она вполне была способна набодяжить на костре чего-нибудь горячего и сытного, но готовить