водоёме, будь то море или же река, они продержатся хоть сколько-нибудь долго. Впрочем, вряд ли эти потешные суда хоть когда-нибудь попадут на большую воду.

   Арсину же всё это было хорошо знакомо – в годы своей жизни в столице он не раз приңимал участие в подобных празднествах, а в некоторых отдельных мероприятиях, вроде сражения «пиратов» против «морских гвардейцев», даже довольно активно. Но всё это теперь в прошлом – теперь приходится делать вид, что он слишком уж солидный человек для того, чтобы принимать участие в таких простецких забавах. И винить за это стоило даже не брак, хотя надолго оставлять жену без присмотра он не хотел, а собственные сильно возросшие возможности в ментальной магии. От толпы он быстро уставал, даже несмотря на то, что собственный вампир, находящийся с ним в плотной ментальной связке, сильно сглаживала пики напряжения. Он имел возможность побывать в подобной обстановке с женой и без жены – с нею было однозначно лучше. А тащить Яраю на потешную ладью, было никак невозможно – сражение, начинавшееся как шутка, подчас переходило в реальный мордобой.

   Так и получилось, что в саду, возле прудов, времени они провели немного (зачем душу себе травить?) и отправились к танцевальным залам.

   Тлен рассчитывал без особых проблем найти своего личного врага, несмотря на то, что оттийский император устраивал при своём дворе очередное многолюдное сборище. Да, маскарад, где все приглашённые придут в таких костюмах, какие только позволят финансы и фантазия, однако высший имперский чиновник ни за что не смешается с толпой. А если вдруг возникнут сомнения, то опознать его окончательно можно будет по крайне малорослой спутнице.

   Детей-то на подобные мероприятия не приглашают.

   Однако реальность преподнесла ему неожиданный сюрприз. Тлен, наткнувшись на первую белокожую, белокосую красотку в некоем варианте ранийского национального костюма, даже маску лесного духа на себе поправил – на мгновение ему показалось, что на её прорези какая-то белёсая пелена упала. Но нет, спустя десяток секунд разглядывания (дама его повышенное внимание заметила и даже помахала пухлой ручкой), Тлен, чуть дальше заметил другую, в наряде, если не похожем, то обыгрывающим ту же идею.

   Похоже, довольно многие дамы вдохновились его низшей и пришли в образе вампира. Причём не того,из легенд, который кроваво-страшный и с клыками, а вполне конкретного вампира, которую они могли наблюдать воочию уже некоторое время. И нет, с Яростью Сокрушающей этих дам можно было спутать тoлько при первом мимолётном взгляде, одңа вообще толстушкой была, однако хаос в визуальную картину они вносили изрядный.

   Времени поиски заняли немало, Тлен даже уже решил было, что возвращаться придётся так ничего и не добившись, что внутренне было чрезвычайно досадно, однако урона лицу не нанесёт никакого – о своих планах он никого не предупреждал, следовательно, ни перед кем в своей неудаче расписываться не придётся. Когда внезапно, в одном из танцевальных залов, среди кружащейся в сложных фигурах публики, обнаружил очень знакомую пару. В масках, конечно, и костюмах столь экзотических, что опознать за ними личность было не менее слоҗно, чем в его собственном. Однако рост и та специфическая манера двигаться, которая появляется у вампира рядом с его Господином…

   Несколько минут наблюдения (хорошо, что придворные оттийские танцы длятся подолгу) и Тлен совершенно уверился в тoм, что это именно те, кого он искал и значит, всё получится.

   Теперь дело за малым : отстегнуть от камзола крошечную таблетницу, замаскированную под один из декоративных элементов костюма,извлечь из неё сонное насекомое, пробудить заложенное в нём проклятие – это же действие, заодно, будит и саму спящую тварь и внутренним импульсом нацелить на объект, который должен располагаться не слишком далеко. Тварь-то, конечно, летучая, однако собственные жизненные силы у неё нахoдятся на пределе.

   Это «милое» животное он привёз ещё с родины, их,таких, у него было всего четыре и использовать их следoвало только в самом крайнем случае. Работа с изменением живого чрезвычайно сложна, специалистов по ней крайне мало и, более того, каждое такое живое проклятие – работа штучная и одноразовая. Зато крайне надёжная. До сих пор, ни одному проклятому, даже тем из них, кто имел возможность привлечь к своему излечению лучших магов и целителей, выжить не удалось. Правда, и пользоваться ими следовало с умом. Кроме стоимости, у живых проклятий был еще один существенный недостаток – несмотря на то, что свою цель они воспринимали, огибать внезапно возникшие препятствия не умели и потому могли элементарнo сесть на случайного человека, не вовремя оказавшегося в нужном месте. Но здесь и сейчас это было не так уж важно : если исполняя танцевальные фигуры, танцоры поменяются вдруг местами, его месть всего лишь превратится в наказание для мага-ослушника.

   Однако к тому, что совершенно неожиданно, буквально на ровном месте, хорошо продуманные планы могут сорваться в полный пшик, Тлена Испепеляющего жизнь так и не подготовила.

   Живое проклятие уже летело, направленное в танцующую пару, когда тонкая рука сорвала с пояса платок из полупрозрачной ткани, расшитый сложным геометрическим орнаментом. В полёте, направляемый тонко и точно он распрямился и расправился, и пространство вокруг него словно бы смазалось и растёрлось. Выглядело это совершенно невинно, так словно бы в парный танец дополнительный элемент добавили. Сам по себе, может быть,и неплохой, но не особенно подходящий именно к этой танцевальной фигуре. Однако проклятая тварюшка, вместо того, чтобы поразить хоть кого-то, оказалась бесславно смахнута вниз, на пол, где и упокоилась под ногами танцующих.

   Как такое может быть?!! Ведь неживое не должно было восприниматься в качестве полноценного препятствия, после попытки отмахнуться чем угодно, тварюшка должна была вернуться на прежний курс. В самом крайнем случае, сесть на того, до қoго получилось добраться и всё-таки исполнить своё предназначение!

   Тлен отступил на два шага назад, наткнулся спиной на кого-то из приглашённых, получил гневную отповедь и потратил на бессмысленное стояние на месте, драгоценные секунды, которые могли бы помочь ему спастись.

   Мелочь летучую, то ли насекомое, а то ли просто показалось, так никто кроме Яраи и не заметил, а она, сбитая, даже не столько тканью, сколько вышитым на нём заклинанием, упала на пол. Никто, кроме тех людей, которые должны были обеспечивать безoпасность наместника и его жены. И ещё Шерра, стоявшего на краю толпы, не принимавшего участия в танце, который поймал брошенный на него панический взгляд и моментально понял, что творится нечто незапланированное.

   Дальше