— Вчера был самый большой.

— Выходит, вчера не скупились на угощение? — подхватил кто-то из мужиков. — По восемь медяков на человека не пожалели!

— Хорошая вышла дегустация, — улыбнулся я.

И посыпались заказы.

Те, кто пробовал вчера шаурму, брали в основном средние порции. Только кузнец Илья взял большую, молча вручил Николаю деньги и кивнул, мол, давай ту самую.

Те, кто был наслышан, но ещё не пробовал, осторожничали и брали маленькие. А несколько скептически настроенных мужчин попросили кашу, не решаясь на эксперименты. Ну а каша, она как ни взгляни, каша и есть, чем она нас удивит?

Я старался запомнить, кто что заказал. Пока людей было немного, справляться с этой задачей не сложно, но уже сейчас я понимал, что систему учёта заказов нужно разрабатывать, и чем скорее, тем лучше. Доска с мелом, или глиняные жетоны, или ещё что-нибудь. Иначе завтра, когда народу станет больше, начнётся бардак и мелкие конфликты на ровном месте.

Один мужик потоптался у стойки, помялся, посмотрел на цены и махнул рукой:

— Дорого у вас. Цены ломовые. Пойду лучше к Петру поем.

— Не жадничай! — окликнул его мельник. — Давай я тебя угощу. Попробуешь, а потом сам решишь, дорого или нет.

Мужик остановился в дверях, поколебался и подсел к Ефиму.

Руки мои работали на автомате: положить лаваш, намазать соусом, выложить начинку, завернуть конвертом. Внутри всё пело. Наконец-то я снова в деле. Стою за стойкой, принимаю заказы, отдаю блюда, слышу звон монет и довольные вздохи, стоны и чавканье. Не беда, что таверна недостроена, стены голые, а вместо меню — мой голос. Главное, что работа спорится.

Пока что я клал в шаурму вчерашнее мясо, подогретое на печи. Не свежатина, конечно, но тоже вкусно — жаловаться не станут. А как Анатолий принесёт свежее с мангала, будет совсем другое дело.

Первые готовые порции я отдал Генке.

— Отнеси вон к тому столу, — кивнул я. — Тем, кто первый раз пришёл.

Генка подхватил тарелку и понёсся, лавируя между лавками. Парень интуитивно научился двигаться по залу, как опытный официант.

Краем глаза я заметил Бориса. Купец носился кругами вокруг невысокого мужчины в хорошей одежде, в сопровождении небольшой свиты. Купец суетился, что-то объяснял, размахивая руками. Их компания прошла через зал и разместилась за самым дальним столом. Хотелось разглядеть гостей повнимательнее, но отвлекаться было нельзя, заказы шли один за другим.

Николай светился от счастья. Он помогал разносить порции вместе с Генкой, и каждый раз, когда ставил тарелку перед гостем, на его лице появлялась такая улыбка, что я невольно улыбался в ответ. Всё не зря: год он ждал, и вот его мечта сбылась!

Первые порции шаурмы разошлись по залу, и отовсюду послышались восторженные возгласы.

Тот самый мужик, которого угостил мельник, принял свёрток с таким видом, будто ему подсунули дохлую крысу. Понюхал, скорчил мину. Что-то мне подсказывало, что он пришёл сюда не поесть, а высказать своё «фи», он явно из тех людей, которым нравится быть недовольными.

С демонстративной гримасой он откусил, пожевал и вдруг замер.

Недовольное выражение покинуло его лицо. Что-то мне подсказывает, он явно намеревался устроить сцену. Видимо один из последних оставшихся подпевал Петра. Но после первого же укуса передумал. Откусил еще, и еще, не жуя, стараясь почувствовать растекающийся по языку вкус весь без остатка. Через минуту свёрток исчез.

— Ну как? — спросил мельник. — А не так уж и плох новый тавернщик, а?

— Непвох, — выдавил мужик с набитым ртом.

— Шутишь? Да я вкуснее этого ничего в жизни не ел! — поддержал другой мужик за соседним столом.

— Так уж и не ел? — недоверчиво хмыкнул другой, которому еще не досталась еда.

— Вот тебе принесут кашу, и сам убедишься.

— А я как-то раз с отцом нашего барона Грегора отобедывал, — вмешался сосед, который тоже дожидался заказа. — Вот там стряпня была что надо.

— Поверь, здесь получше.

— Да чем меня каша-то удивит… О, а вот и моя порция… — Он зачерпнул ложку, отправил в рот и замолчал. Глаза его округлились. — Вот это да! Да барон небось и сам такого чуда не едал!

Я прятал довольную улыбку и продолжал работать.

От мангала вернулся Анатолий — шампуры дымились, мясо шкворчало и блестело от жира.

— Макс, а теперь объясняй, как шаурму заворачивать, — потребовал он, вручая мне горячие шампуры.

И я принялся объяснять. Большую порцию заворачивать просто, лаваша много, начинки тоже, просто складывай конвертом. Со средней и маленькой было хитрее: начинку приходилось отмерять ложкой ровно столько, чтобы шаурма не развалилась и не растеклась соком. Чуть переложишь, лаваш порвётся или развернётся, и всё вывалится на стол.

Анатолий кивал, запоминал и на третьей шаурме оттеснил меня плечом:

— Теперь я буду делать, а ты контролируй.

Я встал рядом и наблюдал. Поправлял, когда он клал слишком много овощей или лил чересчур много соуса. К пятой порции Анатолий уже работал уверенно, интуитивно чувствуя пропорции.

— Давай теперь сам, — сказал я. — А я соуса еще наготовлю, а то он заканчивается.

Краем глаза оценил сыплющиеся уведомления о росте репутации. Медленно, но верно, люди проникаются, и становятся верными фанатами.

Я достал ингредиенты: сметану, яйца, масло, травы. И задумался.

Вкус у вчерашнего соуса вышел отличный, характеристики достойные. Но смогу ли повторить? И тут вспомнилась идея, которую я обкатывал в голове второй день. При создании соуса система засчитала прогресс зельеварения. Что если попробовать воспроизвести его тем же способом, каким мы с Антонием копировали зелья исцеления? Взять образец готового соуса как «матрицу» и через энергию воздуха перенести его свойства в новую порцию?

Да и как не получиться? Ингредиентов гораздо меньше, чем в зелье. Структура значительно проще. Должно выйти.

Я засыпал травы и специи в самый большой глиняный кувшин, добавил сметану, яйца, масло. Перемешал.

Ника появилась тут же, словно почувствовала, что мне понадобилась её помощь. Она демонстративно зевнула, давая понять, что просто проходила мимо, затем вальяжно переступая и переваливая толстеньким задом, запрыгнула сначала на стол, и тут же полезла мне на плечо.

— Ты когда успела так отъесться? — улыбнулся я, ощутив немаленькую тяжесть. — Скоро в двери помещаться не будешь.

Панда сделала вид, что не услышала, ну или, что не понимает по человечьи.

Я подал ей сигнал через нашу связь, что мне нужна её помощь.