за исключением зачинщиков мятежа. 27 апреля Шарль д'Амбуаз вошёл в Геную во главе специально отобранного отряда солдат, в то время как основная часть французской армии была отведена подальше, чтобы предотвратить мародерство. Два дня спустя Людовик в полном вооружении и с обнаженным мечом в руке двинулся к Генуе в сопровождении пяти кардиналов, многочисленных епископов и "всех сеньоров Франции". Достигнув ворот Сан-Томмазо, он ударил по ним мечом и воскликнул: "Гордая Генуя! Я завоевал тебя с мечом в руке!"[600].

Людовик довольно мягко обошёлся с побеждённой Генуей. Город должен был выплатить королю 200.000 экю в качестве контрибуции и 100.000 на содержание армии, а также пообещать ещё 40.000 на строительство ещё одной цитадели внутри своих стен. Генуя также была обязана оснастить за свой счёт три галеры для патрулирования побережья и вынуждена сдать оружие стоимостью 50.000 дукатов, переданное пехоте французской армии. Король также приказал отчеканить новую монету со своим гербом, титулами и изображением, поскольку старая монета использовалась с XII века. После официальной просьбы о помиловании Людовик её удовлетворил, за исключением семидесяти шести главных мятежников. Одному из них, Деметрио Джустиниани, отрубили голову. Паоло да Нови, дож народной партии, был захвачен на Корсике и доставлен в Геную для казни. Новым губернатором города был назначен бальи Амьена, Рауль де Ланнуа[601].

Французы были чрезвычайно довольны своей лёгкой победой над гордой Генуей, всегда хваставшейся тем, что никогда не была оккупирована врагом[602]. Победа была одержана с минимальными потерями. Один источник оценивает число погибших французов в ходе кампании в 250 человек, в то время как Генуя, по сообщениям, потеряла более 3.500. Далее говорится, что "прошло более 200 лет… с тех пор, как какой-либо государь одержал столь великую победу с такими малыми затратами и таким малым кровопролитием"[603]. Многочисленные поэты писали хвалебные произведения, воспевающие победу Людовика и среди них были д'Отон, Жан Лемар де Бельж и Жан Маро, если упомянуть самых известных. Путешествие в Геную Жана Маро содержит две интересные миниатюры, изображающие победу Людовика над Генуей. Обе снабжены подписью: "Король, которому мы подчиняемся, воздерживается от использования своего жала". В то время писатели часто сравнивали королевство с ульем и считалось, что глава улья — мужская особь. Упоминания о том, что король не использовал своё жало, было, возможно, отсылкой к оказанному городу помилованию[604].

В конце мая Людовик и его двор отправились в Милан. Там они наслаждались бесконечными пирами, фестивалями и турнирами. Во время одной из инсценировок штурма Генуи, страсти разгорелись настолько, что несколько человек были убиты, а Людовику пришлось покинуть своё место на трибуне и лично разнимать участников драки. Джан Джакомо Тривульцио, назначенный Людовиком маршалом Франции, устроил самый грандиозный банкет, обошедшийся, как говорили, в 50.000 дукатов[605]. Бережливый французский король отменил сбор тальи, введённый для финансирования кампании против Генуи, потому что она закончилась слишком быстро[606], но щедро тратил деньги в Италии. Деньги поступали от итальянцев, поэтому король не испытывал угрызений совести, тратя их безрассудно, чтобы произвести на них же впечатление, в то время как они, возможно, не подозревали, что он растрачивает их деньги.

Французы были убеждены, что их победа над Генуей компенсировала позорное поражение в Неаполе и восстановила доминирующее положение Франции в Италии и Европе. По-видимому, такого же мнения придерживался и Фердинанд Арагонский, поскольку, именно так французы истолковали его просьбу о встрече с Людовиком. В конце 1506 года Фердинанд отправился в Неаполь со своей французской невестой, чтобы осмотреть свои новые владения. Путешествие на галере проходило вдоль побережья от Барселоны до Неаполя, поскольку галеры редко рисковали выходить далеко в море. В июне 1507 года он проплыл мимо Генуи. Несмотря на приятное времяпровождение в Милане, Людовик быстро согласился встретиться с Фердинандом. Он послал своего племянника, Гастона де Фуа, нового шурина Фердинанда, сообщить ему о своей готовности. Это было первое важное задание Гастона полученное от своего дяди. Местом встречи двух королей был назначен город Савона.

Когда флот Фердинанда проходил мимо Генуи, к нему присоединились французские суда. Людовик ожидал Фердинанда на пристани в Савоне и когда галера причалила он поднялся на борт, чтобы поприветствовать своего гостя. После высадки на берег два короля въехали в город бок о бок, причём невеста Фердинанда ехала позади своего дяди на крупе его коня. На пиру, устроенном Людовиком, он пригласил Гонсальво де Кордова, давнего врага Франции, возвращавшегося в Испанию, занять почётное место за главным столом. Хронисты отметили обмен любезностями и галантность между испанскими и французскими капитанами, бывшими более десяти лет заклятыми врагами. Но самым поразительным моментом встречи стало то, что Людовик отдал Фердинанду первенство во всех церемониях, вопреки обычаю, согласно которому король в своих владениях всегда занимал первое место.

В то время как Людовик щедро угощал своих гостей отборными винами из Корсики, Лангедока и Прованса[607], обсуждались и серьёзные дела. Фердинанд, Людовик и д'Амбуаз уединялись для долгих переговоров. Присутствие рядом с королём кардинала, в то время Фердинанд вёл переговоры в одиночестве, демонстрирует, насколько зависимым от него стал Людовик. Для участия в переговорах прибыл и папский легат. Юлий II, узнав о быстрой победе Людовика, заявил: "Я не могу в это поверить!", и хотел убедить короля проявить снисхождение к Генуе и быстро распустить свою армию. Очевидно, Папу беспокоили слухи о том, что Людовик намеревался двинуться на Рим, свергнуть его и посадить д'Амбуаза на папский престол[608].

Переговоры и принятые в Савоне решения держались в строгом секрете сохранившемся и по сию пору. С тех пор существует множество предположений о том, что же было решено, но ни один источник не даёт ничего, кроме туманных намеков. Предположительно, обсуждения касались широкого круга европейских дел, и, в частности, опять же, предполагается что два короля договорились о вооружённом противодействии Венеции. Однако единственное, что известно наверняка, это то, что Фердинанд дал Людовику устное обещание прислать 6.000 солдат из Неаполя, если Максимилиан начнёт войну с Францией[609].

2 июля Фердинанд двинулся морем дальше, а на следующий день Людовик покинул Савону, поскольку пришло известие о беременности королевы Анны, и король стремился воссоединиться со своей женой[610]. Тем не менее, встреча в Савоне стала одним из главных событий царствования Людовика, несмотря на то, что историки обычно сопоставляют её с менее выгодной стороны со знаменитой встречей Франциска I и Генриха VIII в 1519 году на Поле золотой парчи. И Фердинанд, и Людовик были слишком стары, чтобы лично посостязаться в борьбе, как это позже сделали французский и английский кроли, и хотя Людовик щедро потратил в Савоне — 40.000 скудо, по словам венецианцев, — он не смог сравниться с Франциском в расходах[611]. Нет никаких свидетельств того, что Фердинанд отправился к Генуе, чтобы половить рыбку в мутной воде, но его присутствие там подчеркивало растущие торговые отношения между этим городом и Испанией. Все больше лишаясь торговли в