цикле. В качестве источника вдохновения Смарт берет здесь относительно новые идеи эволюционной биологии развития[285] («эво-дево», как ее часто называют). Развитие — это процесс роста и созревания организмов. У организмов, размножающихся половым путем, зигота становится эмбрионом, который в конечном итоге дает начало особи, обладающей тем же планом строения тела, что и исходный организм, и эта особь будет стареть и в конце концов умрет. В отличие от эволюции, которая является случайным и беспорядочным процессом, развитие очень направлено и ограничено: эмбрион мухи даст начало мухе, человеческий эмбрион даст начало человеку. Эво-дево сравнивает процессы развития различных организмов, чтобы понять, среди прочего, как эволюционировали процессы развития. (Одно из удивительных достижений эво-дево заключается в том, что биологи начинают понимать не только, как, например, развивается конечность человека, но и как незначительное изменение процесса привело бы к формированию крыла или ласта. В первом приближении животные имеют одинаковые гены. И все же этот единственный генетический набор позволяет эмбрионам развивать огромное разнообразие организационных типов, которые мы видим в животной жизни на Земле.) Смарт утверждает, что наша вселенная демонстрирует некоторые аспекты жизненного цикла (она «родилась» в Большом взрыве, росла и достигла зрелости, она может реплицироваться посредством процессов, которые мы обсуждали ранее, и в конечном итоге она потерпит своего рода смерть). И если вселенная участвует в жизненном цикле, то нам нужно спросить, какие из ее особенностей являются эволюционными (и, следовательно, непредсказуемыми), а какие — развивающимися (и, следовательно, предсказуемыми). Смарт утверждает, что постоянно растущее исследование внутреннего пространства развитыми технологическими цивилизациями руководствуется универсальным процессом эволюционного развития. Трансценденция неизбежна.

«Неизбежность» трансценденции опирается на слишком много гипотетических предположений, чтобы я мог ее принять. И чтобы гипотеза трансценденции работала, не только все цивилизации в Млечном Пути должны маршировать в ногу к своей судьбе в черной дыре, но и все цивилизации в соседних галактиках. Действительно, гипотеза трансценденции требует, чтобы все отдельные элементы во всех цивилизациях во всех соседних галактиках развивались одинаково. Лично я считаю это маловероятным. Когда я смотрю вокруг, я вижу случайность, а не конвергенцию.

Решение 49: Гипотеза миграции

Ничто так не жжет, как холод.

Джордж Р. Р. Мартин, «Игра престолов»

В последние годы сербский астроном Милан Чиркович размышлял над парадоксом Ферми глубже, чем большинство. Интересно поэтому, что Чиркович может исходить из тех же отправных точек, что и такой автор, как Клеман Видаль, и все же прийти к совершенно иному выводу относительно развития передовых технологических цивилизаций и несколько иному разрешению парадокса.

В статье, написанной в соавторстве с футурологом Робертом Брэдбери,[286] Чиркович утверждал, что разумная жизнь возникнет в различных точках Галактики и, если такая жизнь переживет все природные и самоинициированные катастрофы, которые бросает ей судьба, неизбежно пойдет по траектории, ведущей к постбиологической эволюции. Чиркович и Брэдбери согласны с Видалем, Смартом, Диком и другими в том, что появление искусственного интеллекта и способность манипулировать материей на наноуровне приведут к пространственно компактным цивилизациям. Однако они расходятся во мнениях относительно вероятного физического местоположения этих цивилизаций.

Если принять утверждение, что технологически развитые существа будут мотивированы обработкой информации — что по сути является вариантом Принципа Интеллекта Дика; не имеет значения, «имеют» ли эти существа компьютеры или «являются» компьютерами, — тогда можно спросить, где такая обработка будет происходить наиболее эффективно. Чиркович и Брэдбери указывают, что тепло — враг вычислений. Хотя многие проблемы, стоящие перед современными компьютерами, в конечном итоге будут преодолены за счет использования других конструкций или более совершенных технологий, проблема рассеивания тепла вытекает непосредственно из законов термодинамики. Проблема рассеивания тепла будет ограничивать вычислительные процессы даже самых передовых технологических цивилизаций, если предположить, что они связаны законами физики — и, поскольку обработка информации считается главной мотивацией таких цивилизаций, Чиркович и Брэдбери утверждают, что это ограничение будет доминировать в их политике. (Точно неизвестно, какие вычисления будут выполнять эти цивилизации, но предполагается, что они будут отдавать приоритет способности обрабатывать информацию над физической колонизацией Галактики.)

Максимальное количество бит, которое можно обработать, используя данное количество энергии, обратно пропорционально температуре процессора. Из этого следует, что по мере снижения температуры теплового резервуара, контактирующего с процессором, вычисления становятся более эффективными. Предельная температура — это температура самой вселенной, температура космического микроволнового фона: 2,7 К. (Можно охладить процессор ниже этой температуры, но прирост эффективности компенсируется энергией, необходимой для охлаждения.) Излучение звезд приводит к тому, что внутренние области галактики значительно горячее температуры микроволнового фона; предельная температура достигается асимптотически по мере удаления от центра. С термодинамической точки зрения, следовательно, лучшие места для проведения вычислений находятся в холодных внешних областях галактики. Интересно, что это также места, где различные астрофизические явления, пагубные для жизни, — высокоэнергетические события, такие как сверхновые, — менее вероятны. Все это приводит Чирковича и Брэдбери к гипотезе миграции как решению парадокса Ферми: чтобы повысить эффективность своих вычислений, ВЦ будут мигрировать из своего первоначального местоположения вовне, в холодные внешние области Галактики. Они переместятся из «галактической обитаемой зоны» в «галактическую технологическую зону», и галактический край станет домом для совокупности отдельных, высокоразвитых «городов-государств». Причина, по которой мы не видим развитых цивилизаций в нашем районе, заключается в том, что они, или их компьютеры, находят здесь невыносимо жарко. Что касается того, почему мы их не слышим, — ну, Чиркович и Брэдбери согласны с другими авторами, что постбиологические цивилизации мало интересовались бы попытками общения с существами вроде нас, которые находятся настолько ниже их интеллектуального уровня. Действительно, как указал Смарт в несколько ином контексте, оставляя другие цивилизации свободными для исследования своего собственного пути к постбиологическому будущему, ВЦ максимизирует количество интересной информации, которую она могла бы узнать от них, когда общение наконец станет стоящим.

Первоначальная реакция на гипотезу миграции, вероятно, будет заключаться в том, что огромные затраты на перемещение от галактического центра к внешнему краю, скорее всего, превзойдут любую экономию, полученную от эффективности вычислений. Помните, однако, что эти цивилизации, вероятно, будут высоко на шкале Бэрроу — они будут маленькими и компактными. Межзвездные путешествия не обязательно должны быть для них чрезвычайно трудными, и, если они действительно мотивированы в первую очередь желанием выполнять вычисления как можно эффективнее, экономия, полученная за счет переезда в более холодную среду, может относительно быстро перевесить транспортные расходы.

Таким образом, исходя из предположения, что цивилизации неизбежно будут следовать эволюционной траектории, ведущей к постбиологическому будущему, в котором доминирует желание выполнять вычисления, мы можем заключить, что: ВЦ захотят приблизиться к черным дырам с их связанными