отношении Гленны «Сью» Шарп, которая и послужила спусковым крючком трагедии. Настоящим сотрудникам службы шерифа для того, чтобы избавиться от потенциального конкурента на нелегальном рынке оборота наркотиков, вовсе не требовалось его убивать. Более того, им даже не требовалось вступать с ним в прямые переговоры — их послание всегда мог передать «прикормленный» торговец, а в том случае, если бы «строптивая» Гленна Шарп решилась бы пренебречь предупреждением, на неё всегда можно было найти управу. Разведённая мать пятерых детей имела слишком много «слабых звеньев», дёргая за которые, женщину можно было бы моментально привести к полному подчинению. Как простейший вариант — арест Джона Шарпа при попытке продажи наркотиков. Джон мог даже не продавать наркотики и вообще не иметь их — это не имело никакого значения, с помощью подставных «участников» и «свидетелей» коррумпированные офицеры могли состряпать задержание практически с любым составом правонарушений. Скажем, вменить задержанному в вину не только хранение и сбыт «запрещённого средства», но и «сопротивление аресту», или даже «вооружённое сопротивление аресту». Угроза репрессивных мер против старшего сына Джона или старшей дочери Шейлы (которая тоже, видимо, была замечена в предосудительном поведении, учитывая её таинственную беременность) превращала Гленну «Сью» Шарп в абсолютно управляемого человека. Скажем предельно мягко — это была не та женщина, которая была бы способна доставить шерифу столько неприятностей, что с ней пришлось бы «разбираться» посредством убийства.

Если бы люди Дуга Томаса действительно захотели хорошенько напугать Гленну «Сью» Шарп, то они не стали бы это делать посреди ночи в её собственном доме полном детей — такое поведение было бы просто-напросто непрофессионально с точки зрения любого, знакомого с приёмами оперативной работы. Они поступили бы куда проще и «техничнее» — остановили бы машину с Гленной за рулём где-нибудь за пределами Кедди и всё внятно разъяснили бы даме. Могли бы, кстати, и наподдать для убедительности — это им ничем не грозило, поскольку находясь при исполнении обязанностей, они всегда бы смогли объяснить свои действия неподчинением или даже активным сопротивлением задержанной. И женщина ничего бы не смогла противопоставить такому поведению представителей власти просто в силу своего низкого социального статуса. Уверенность в том, что американская система правосудия гарантированно способна оградить рядового гражданина от полицейского произвола, является во многом иллюзорной, переоценивать её в этом отношении не следует.

Другими словами, «коррумпированные люди шерифа» достигли бы своей цели, не прибегая к помощи молотка и не разрезая человеческие шеи. Без грандиозного шума на всю Калифорнию, без привлечения внимания ФБР они бы поставили «на место» Гленну «Сью» Шарп и спокойно продолжили бы развивать свою сеть наркоторговли на территории округа Пламас.

К сожалению, американские конспирологи совершенно упускают из вида такой сценарий развития событий, хотя он намного более реалистичен их фантазий на тему кровавой бойни в доме № 28. Поэтому версию «виновности людей шерифа» нельзя считать самой веской и убедительной, хотя нельзя не признать того, что в объяснении многих деталей и кажущихся нестыковок, характерных для данного преступления, американские конспирологи продвинулись далеко и в целом дали весьма убедительные их трактовки, игнорировать которые совершенно неразумно. Поэтому в своём дальнейшем разборе мы будем периодически обращаться к тем или иным деталям вышеизложенной версии, считая их объяснение вполне удовлетворительным и даже исчерпывающим.

Продолжим рассмотрение версий по порядку.

2) Убийство осуществлено Мартином «Марти» Смарттом и Cеверином Джоном «Бо» Бубедом в целях расправы с Гленной «Сью» Шарп, являвшейся любовницей Мартина Смартта. Это, без преувеличения сказать, одна из самых завиральных версий трагедии, обязанная своим рождением поганому языку Мэрилин Смартт (она же Исон, Локвуд и Масгроув). Вся доказательная часть этой гипотезы сводится к рассказам Мэрилин, которая вроде бы что-то «видела», «подозревала» и «всегда знала» об интимных отношениях своего мужа с Гленной Шарп. Понятно, что болтовню эту воспринимать всерьёз нельзя — Мэрилин как свидетель давно скомпрометирована, причём окончательно и бесповоротно.

Довольно интересным и неожиданным свидетельством контактов Мартина Смартта и погибшей Гленны «Сью» Шарп явился отпечаток пальца первого на одном из стаканов, найденном на кухне в доме № 28. Это выглядело довольно подозрительно, особенно принимая во внимание утверждения Смартта, будто он никогда не входил в дом семьи Шарп. Тем не менее, ценность этого факта не следует переоценивать — сам по себе отпечаток пальца ничего не доказывал (напомним, он был не окровавленным в отличие от другого, найденного на кухне. Но тот отпечаток пальца не принадлежал Смартту!). Из этого факта можно сделать только один вывод — «Марти» Смартт пил из стакана, принадлежавшего Гленне Шарп, только и всего. Можно найти с десяток объяснений того, почему женщина угостила своего соседа и почему не пригласила к себе в дом. Температура воздуха днём 11 апреля достигала +18 °C, солнышко пригревало, и Гленна вполне могла выйти на пару минут на воздух, подставить лицо солнечным лучам. А тут случайно появляется «Марти», видит соседку, принимающую солнечные ванны, предлагает выпить пива (виски, водки — без разницы): «С меня пойло, с тебя — посуда». Гленна выносит пару стаканов, «Марти», соответственно, пару бутылок, они неспешно их распивают и через четверть часа расходятся по своим делам. Абсолютно житейская сценка без всякого криминала или скрытого подтекста. Неужели никто из читателей вот так, мимоходом, не пил пиво с соседями по даче?

Самым серьёзным (и неопровержимым) доказательством непричастности Мартина Смартта и Северина Бубеда к убийству в доме № 28 является то, что Джастин Исон, свидетель преступления, не опознал их в нападавших. И отговорки типа «мальчик боялся отчима, поэтому не сказал правды» никуда не годятся. Во-первых, мальчика допрашивали под гипнозом (и лгать он не мог), а во-вторых, он заговорил об убийстве в доме № 28 ранним утром 12 апреля, едва только войдя в свой дом. Согласитесь, невозможно представить, чтобы мальчик, считающий своего отчима убийцей, заговорил в его присутствии о преступлении и показал тем самым свою осведомлённость в деталях. В такой ситуации даже самый наивный ребёнок поймёт, что лучше держать язык за зубами и не злить отчима.

Напомним также, что дом № 26, в котором проживали Смартты, подвергся полицейскому осмотру (не обыску, а осмотру, поскольку проводился без ордера прокурора) уже утром 12 апреля, можно сказать по горячим следам. Никакой сожжённой обуви и окровавленных тряпок найдено не было, как не было найдено ножей или слесарных инструментов со следами крови. О них известно только со слов Мэрилин Смартт, а болтовне этой бабёнки цена, как мы понимаем, полушка в базарный день. Кстати, позднее шериф Томас упрекнул Мэрилин в клевете на мужа, и дамочка, изображая негодование, возопила: «Да они же выбросили все улики в сток, неужели вы не понимаете?» Как Матрин Смартт и Северин Бубед успели бы выбросить