после операции. Он догнал в развитии своих сверстников, получил образование и даже был признан годным к военной службе. В 1917 году он отправился на фронт.

Воронов, воодушевленный своим успехом, планировал продолжать подобные операции и совершенствовать технику трансплантации, но его грандиозные планы нарушила история — выстрел в наследника престола Австро-Венгрии эрцгерцога Франца Фердинанда стал поводом к Первой мировой войне.

Военно-полевая хирургия

28 июня 1914 года в Париж пришло страшное известие — боснийский серб Гаврило Принцип убил в Сараево эрцгерцога Франца Фердинанда. В тот же день Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Следуя условиям союзнического договора, Германская империя присоединилась к Австро-Венгрии, в то время как Россия, Великобритания и Франция начали военные действия против Австро-Венгрии и Германии.

Так в августе 1914 года на волне патриотического подъема Франция вступила в Первую мировую войну (1914–1918), и уже через несколько недель Париж оказался близко к линии фронта и начал регулярно подвергаться бомбардировкам немецкой авиации и артиллерии.

В ноябре 1915 года французский политик Поль Думер отправился с визитом в Россию и обратился к Николаю II с просьбой отправить 300 тысяч русских солдат воевать во Францию в обмен на французские боеприпасы.

Хотя высшее военное руководство России не было в восторге от этой идеи, император Николай II поддержал ее. Генерал Михаил Алексеев, который с августа 1915 года занимал пост начальника Генерального штаба, согласился отправить русские войска во Францию, но с условием, что они будут подчиняться российским офицерам, а координировать их действия будет французское верховное командование.

По распоряжению Николая II был создан Русский экспедиционный корпус. Его численность не соответствовала запросу французской стороны. Император приказал отправить во Францию бригаду из 3,5 тысячи человек. Первая российская бригада высадилась в Марселе в апреле 1916 года.

Впоследствии из-за различных военно-политических обстоятельств Русский экспедиционный корпус был преобразован в Почетный русский легион. Он продолжал представлять Россию на Западе и участвовать в Первой мировой войне вплоть до перемирия, которое было заключено 11 ноября 1918 года.

Понимая, что военные действия такого масштаба несомненно приведут к многочисленным ранениям и потерям в русских и французских войсках, была достигнута договоренность об открытии во Франции специальных военных медицинских учреждений.

2 августа 1914 года через свое посольство в Париже официальные лица из окружения российского императора обратились к Сержу Воронову с просьбой отправиться в Бордо, чтобы организовать госпиталь в замке Даламон в Бланкфоре.

Патриотические чувства Сержа и долг врача не позволили ему отказаться, и он стал главным хирургом в этом госпитале. Воронов успешно организовал в нем отделение костной пластики, провел много успешных операций и вскоре одновременно был назначен руководителем хирургической службы в Русском госпитале в Париже, открытом в отеле «Карлтон» на Елисейских Полях в декабре 1914 года.

В одном из интервью Серж отметил, что, по-видимому, три фактора сыграли роль в таком ответственном назначении: 1) его высокая квалификация оперирующего хирурга; 2) свободное знание двух языков — русского и французского, что значительно облегчало общение с коллегами и пациентами и 3) его российское происхождение.

В госпиталях, где он служил, Воронов широко применял разработанную им методику пересадки костной ткани в область ранения, при этом доктор использовал мелкие кусочки собственной ткани пациента, которые были доступны при хирургической обработке костного дефекта. Воронов измельчал их и погружал в зону ранения так, чтобы они максимально соприкасались с дефектом кости. После этого рана ушивалась по хирургическим правилам с доступом для наблюдения за процессом приживления. В подавляющем большинстве случаев такая аутотрансплантация протекала успешно, кость регенерировалась, и раневой дефект повреждения замещался вновь образованной костной пластинкой.

Кроме этого, Воронов стал впервые использовать кости обезьян и для трансплантации раненым, и для создания ортопедических протезов для военных с ампутированными конечностями. Вот как он сам описывает свою первую операцию: «Обезьяна, чьи кости я использовал для первой в истории пересадки во Франции, была мне передана из зоопарка, благодаря любезному вмешательству Президента Республики г-на Раймона Пуанкаре, который очень старался помочь нам в этой первой попытке преодолеть серьезный недуг многих наших раненых. Эта пересадка успешно была проведена мною 23 ноября 1914 года в присутствии доктора А. Карреля, проезжавшего через Бордо, и около тридцати хирургов из больниц Бордо»[5]. Американский журналист, популяризатор науки Мэй Тевис в одной из своих статей, посвященных истории пересадок органов, опыты героя нашей книги охарактеризовал как «блестящие и успешные эксперименты доктора Сержа Воронова». Свою статью он начинает так: «Среди чудовищного зла войны приятно думать, что, по крайней мере, какое-то добро пришло в огромном стимулирующем даре медицинской науке и хирургическому мастерству. Нигде это не проявляется так ярко, как в опытах пересадки органов, которыми Серж Воронов совершил настоящие чудеса для бесчисленных раненых, увечных и изуродованных людей».

Трансплантация в начале пути

В 1920 году Воронов издал «Трактат о пересадке органов» (Traite sur la transplantation d’organes), в котором подробно описал свои взгляды на применение трансплантации органов и тканей для лечения различных болезней, иллюстрируя это примерами пересадки костной ткани во время своей хирургической практики в годы Первой мировой войны.

Эта работа не была переведена на русский язык и в оригинале сейчас труднодоступна. Поэтому посвятим несколько страниц отдельным фрагментам из нее в надежде, что они будут интересны читателям-непрофессионалам и полезны специалистам-хирургам.

В начале книги Воронов рассуждает: «Очевидно, недостаточно, чтобы пересадка органов у человека давала хорошие результаты только в течение ограниченного времени; необходимо, чтобы результат был долговременным, и чтобы пересаженный орган не вызывал никаких проблем в новом организме. По возвращении из Нью-Йорка в 1910 году, где я следил за работой доктора Карреля, я предпринял некоторые эксперименты, чтобы определить условия, которые могли бы обеспечить определенную жизнеспособность пересаженных органов. Вскоре я заметил, что органы, заимствованные одним животным у другого того же вида, иногда проявляют признаки регресса и атрофии. Я пришел к выводу, что заимствованный орган не смог найти надлежащие жизненные условия и питательную среду в своем новом хозяине, необходимые для его дальнейшего существования».

Хирург полагает, что, видимо, причина этого может заключаться в подборе животного-донора, тип которого по своим биологическим характеристикам должен быть максимально близок организму реципиента (получателя): «Каждое живое существо представляет собой высокоперсональную индивидуальную сущность, обладающую особым темпераментом и характером крови, который хотя и похож на темперамент других особей того же вида, тем не менее имеет определенные особенности, которые отличают интимные биологические условия жизни клеток в наших органах. Это индивидуальное различие варьируется по степени, и мне пришло в голову, что, безусловно,