первом браке Воронова, следует упомянуть, что в ряде публикаций приводятся недостоверные сведения о его избраннице. Так, в весьма претенциозной книге Давида Гамильтона «Дело об обезьяньей железе» (Hamilton D. The Monkey Gland Affair) Луиза Барбье представлена как дочь организатора строительства Суэцкого канала Фердинанда де Лессепса. При этом писатель даже сообщает, что Серж и Луиза присутствовали на открытии Суэцкого канала. Такое изложение событий не выдерживает никакой критики: во-первых, у Лессепса не было дочери по имени Луиза, во-вторых, Сержу (тогда еще Самуилу) в 1869 году (год открытия канала) было только три года, далее, как говорится, комментарии излишни. Однако следует заметить, что таких нелепостей при описании жизни Воронова встречается в литературных источниках немало, поэтому мы старались описывать значимые события жизни великого хирурга, только основываясь на достоверных серьезных документах.

В том же 1896 году знаменитый французский хирург профессор Жюль Эмиль Пеан, который, как мы уже рассказывали, был одним из учителей Воронова в Сорбонне, рекомендовал его на должность хирурга и лейб-медика при дворе хедива (титул главы Египта до 1914 года), и почти сразу после свадьбы Воронов получил такое приглашение.

Об этом периоде его жизни рассказ впереди, а пока задержимся на личности жены Воронова, потому что, возможно, именно Луиза сыграла ключевую роль в принятии врачом заманчивого карьерного предложения.

Луиза увлекалась алхимией и древнеегипетской религиозной магией, она была членом оккультного кружка в Париже, где познакомилась с художником Жаном-Жюльеном Шампанем, которого подозревают в мистификации, связанной с Фулканелли — бессмертным алхимиком, чье имя будоражило оккультный мир Европы в начале ХХ века. До сих пор никто не может представить доказательства реального существования этого человека.

Луиза настолько близко сошлась с Шампанем, что даже согласилась позировать ему в качестве модели для его знаменитой картины «Сосуд великого делания» (Le Vaisseau du Grand Oeuvre). В подписи к картине указано, что Шампань закончил ее в 1910 году, ему было тогда 33 года. Однако до 1979 года картина была неизвестна широкой публике. Все это время она находилась в собственности Эжена Канселье — друга Шампаня, который называл себя учеником Фулканелли. На протяжении всей своей жизни, а прожил он довольно долго — 83 года (1899–1982), Канселье утверждал, что трижды встречался с живым Фулканелли (последний раз в Испании в 1954 году), которому тогда было 113 лет.

Репродукция картины появилась в книге Канселье «Два алхимических жилища вне науки и истории» (Deux logis alchimiques en marge de la science et de l'Histoire) в 1979 году. В первом издании этой работы, опубликованном в 1945 году, репродукции не было.

Канселье описывает картину так: «Изысканное и чистое творение, воплощенное этой молодой женщиной, — Камень или Философское Лекарство — рождается, возникает и поднимается из стекловидной массы, то есть колбы для последней варки, согласно Адептам, чьи имена написаны золотыми буквами на двух столбцах по бокам композиции. Конечно, никакой другой артефакт не мог бы лучше подойти в качестве фронтисписа для нашей переработанной и значительно расширенной книги, а также для великолепной серии ее цветных изображений, чем аллегорическая картина, замысел которой принадлежит Фулканелли, а Жюльен Шампань был верным и авторитетным его исполнителем, почти 70 лет назад. Мы используем ее в нужное время и, несомненно, в соответствии с тем, чем оно должно быть, это важное философское свидетельство».

История о Фулканелли берет свое начало в 1920-х годах, когда парижские оккультисты и алхимики случайно узнали о существовании великого мастера, который жил и тайно работал среди них.

Эти сведения распространяли два друга — Эжен Канселье — настойчивый худощавый человек, который в свои двадцать с небольшим лет уже был известен как фанатичный исследователь в области алхимии, и его постоянный компаньон, бедный художник и иллюстратор Жюльен Шампань, который был на два года моложе Канселье.

Оба они снимали квартиру в полуразрушенном доме на Монмартре, которая стала центром притяжения для небольшой группы людей, увлеченных оккультизмом. Их часто можно было встретить в Национальной библиотеке Франции в Париже, где они изучали редкие книги и рукописи.

Жюльен Шампань родился 23 января 1877 года в небольшом пригороде Леваллуа-Перре, расположенном на северо-западной окраине Парижа. В детстве Жюльен вел спокойную и ничем не примечательную жизнь. Он поступил в знаменитую Школу изящных искусств в Париже, где стал учеником известного художника Жана-Леона Жерома.

Примерно в возрасте 14–15 лет он заинтересовался алхимией и герметическим символизмом тайных обществ. Основы химии он изучал самостоятельно в небольшой лаборатории, которую оборудовал у себя дома в северном районе Парижа Виллье-ле-Бель, где он тогда жил с матерью и сестрой. Средства на создание лаборатории ему дала мать, которая поощряла интерес сына. По словам сестры, Шампань начал изучать алхимию в 16 лет, и, вероятнее всего, начало этому положили его эксперименты в художественной школе, где он славился среди сокурсников умением быстро смешивать краски, создавая необычную гамму цветов.

Шампань был невысокого роста, он выглядел и вел себя театрально и необычно даже для творческого человека. Его длинные прямые волосы были разделены прямым пробором так, чтобы они свободно спадали на шею. На его ранних фотографиях, сделанных в возрасте 20 лет, уже можно видеть большие, аккуратные, ухоженные усы, которые были зачесаны вверх по моде того времени. У Шампаня были большие выразительные синие глаза, которые одухотворяли его лицо, создавая образ человека благородного происхождения.

Акварельный портрет Шампаня, написанный позже его другом Эженом Канселье, передает сходство Жюльена с молодым Сальвадором Дали. Однако выражение лица у Шампаня иное, мягкое и задумчивое, без маниакального взгляда, характерного для испанского сюрреалиста.

Луиза познакомила Шампаня с Вороновым, и мужчины подружились. При первом знакомстве Шампань разыграл ученого, который искал способ омоложения. Он сказал Воронову, что является алхимиком, который успешно завершил «Великое делание» и поэтому всегда молод и бессмертен.

В доказательство того, что его внешность со временем не меняется, Жюльен показал Сержу подправленную им фотографию своего отца, и ученый поверил алхимику. Так началась их дружба. Молодой хирург под влиянием жены и нового друга так сильно увлекся алхимией, что даже стал активным участником «Космического движения», которое было основано Максом Теоном — одним из лидеров «Герметического Братства Луксора» (Hermetic Brotherhood of Luxor), оказавшего огромное влияние на тайные общества Старого Света. Макс Теон — псевдоним польского еврея— Луи-Максимилианна Бимштейна, который в 1870 году основал в Египте «Герметическое Братство» и в 1873-м стал его Великим магистром.

Узнав о предложении профессора Пеана направить мужа в Каир, Луиза горячо уговаривала его принять это предложение. Так в конце XIX столетия Серж Воронов, активно занимавшийся научной деятельностью и одновременно погружавшийся в бездны алхимии, влюбленный в свою жену — эксцентричную молодую женщину Луизу Барбье, принял предложение занять достойную должность в столице Египта и покинул уже ставшую ему родной Францию на 14 лет.