героем нашего рассказа с интересными подробностями его работы в Ленинграде в лаборатории великого Павлова, а пока приведем выдержку из интервью, опубликованного в воронежской газете «Коммуна» за 30 ноября 1929 года.

Денисов рассказывает: «Операции проводятся нами не только для омоложения, но и для увеличения мясистости и шерстистости животных. Работы проф. Воронова дали замечательные результаты. В экспериментах во Франции 8-месячный баран, которому были пересажены железы от двухлетнего барана, в период полного полового созревания давал шерсти на 30 % больше и мяса на 20 % больше. Крайне важным является способность оперированных животных передавать новые качества и своему потомству».

Приехав во Францию, Самуил в возрасте 18 лет поступил в знаменитую Сорбонну. В то время там преподавали многие именитые врачи, среди которых выделялся известный невропатолог и патологоанатом Жан Мартен Шарко.

Это был энциклопедически образованный человек, очень добрый по натуре и блестящий оратор. На его лекции собирались полные залы. Он внес большой вклад в клиническую медицину, первым описал симптомы рассеянного амиотрофического склероза, создал учение о психогенной природе истерии, ввел в широкую практику применение гипноза при лечении неврологических расстройств.

Самуил вместе с другими сокурсниками попал в орбиту человеческого обаяния и профессионального мастерства Шарко и сначала даже мечтал, окончив обучение, стать невропатологом, но верх взяли физиология и хирургия.

«Виноват» в этом был другой выдающийся деятель французской медицины — блестящий хирург Жюль Эмиль Пеан. Его операции были виртуозны, он не только великолепно и красиво оперировал, в совершенстве зная анатомию человеческого тела, но и конструировал новые инструменты для хирургических манипуляций — именно он изобрел в 1862 году кровоостанавливающий зажим, используемый до сих пор хирургами в разных странах мира (зажим Пеана).

Он первым успешно осуществил в 1864 году удаление яичников (овариэктомию) при развитии в них опухолевого процесса и тем самым спас женщину от неминуемой и мучительной смерти. В 1879 году Пеан произвел первую в мире резекцию желудка при раке антрального отдела, названную им гастроэктомией, он также являлся пионером выполнения трансвагинальной гистерэктомии (удаления матки) по поводу рака этого органа.

Можно много и долго перечислять профессиональные достижения великого хирурга, и, конечно, Воронов с его склонностью к тонкому рукоделию и тщательным анатомическим манипуляциям выбрал хирургию делом своей жизни. При этом Самуила интересовали и тонкие механизмы физиологических функций.

Молодому исследователю удалось объединить две ипостаси медицины в единое направление.

Окончив с отличием медицинский факультет, Воронов в 1889 году сначала становится ассистентом своего первого великого учителя — знаменитого физиолога Шарля Броун-Секара, а впоследствии начинает заниматься и хирургией под руководством второго великого учителя — Алексиса Карреля.

Первый великий учитель. Шарль Броун-Секар

Воронов начал работать в лаборатории Броун-Секара в год триумфа великого физиолога. 1 июня 1889 года на заседании Парижского биологического общества профессор экспериментальной биологии Шарль Броун-Секар выступил с ошеломляющим сообщением об опытах, которые он проводил на самом себе. Семидесятидвухлетний ученый готовил настой из тканей (взятых из семенников молодых собак и морских свинок) и вводил его себе под кожу.

Настой готовился следующим образом: семенники собаки или морской свинки растирали в дистиллированной воде (2–3 мл воды на каждый семенник). Получалась кашица, состоящая из ткани вен семенных желез, которые были перевязаны перед операцией, из ткани самих тестикул и из спермы. Жидкая кашица фильтровалась затем через обыкновенный бумажный фильтр и употреблялась для подкожных инъекций. Лично себе Броун-Секар сделал восемь инъекций в течение двух недель: две инъекции он сделал в руку, остальные шесть — в бедро. Каждый раз вводилось около 1 мл, то есть примерно одна четвертая часть той массы, которая получалась из одного семенника.

В момент введения препарата Броун-Секар чувствовал лишь легкое покалывание, сравнимое с ощущением от обычного укола. Через несколько минут, максимум через 15, слабая боль исчезала, но затем возвращалась и становилась сильнее. К концу первого или второго часа она достигала своего пика, но иногда могла длиться до 5 или даже до 12 часов. По словам Броун-Секара, это чувство было похоже на боль от обширной раны. В месте укола наблюдались припухлость и покраснение, и оно оставалось чувствительным еще целую неделю.

Инъекции, как видим, были болезненны, но они оказывали на старческий организм омолаживающее действие: у Броун-Секара возникало ощущение необыкновенной бодрости, повышались работоспособность, мышечная сила, половой инстинкт.

Вот выдержка из его доклада: «Восьмого апреля мне исполнилось 72 года. Мое общее состояние, которое ранее было превосходным, в течение последних 10–12 лет изменилось: с годами оно постепенно, но весьма значительно ухудшилось. До того, как я начал делать себе впрыскивания, я был вынужден садиться уже через полчаса после работы в лаборатории. Но даже, если я работал сидя, то через три или четыре часа, а иногда уже и через два часа был без сил.

Когда, я, проработав таким образом несколько часов в лаборатории, вечером приезжал домой, то (и это продолжалось уже несколько лет) был настолько утомлен, что вскоре после легкого обеда должен был ложиться в постель. Иногда я был обессилен настолько, что, несмотря на сильное желание спать, которое мне не давало даже прочитать газету, засыпал только через несколько часов.

На второй и особенно на третий день после начала впрыскиваний все изменилось, и ко мне возвратились, по крайней мере, все те силы, какими я обладал много лет ранее. Научная работа в лаборатории в настоящее время очень мало утомляет меня.

К большому удивлению ассистентки, я могу теперь часами работать стоя, не чувствуя потребности сесть. Бывают дни, когда я после трех— или четырехчасовой работы в лаборатории, сижу после ужина более полутора часов над своими научными трудами, хотя я не делал этого в течение последних двадцати лет»[1]. Экстракты из семенников Броун-Секар назвал «эликсиром молодости».

Личности Броун-Секара стоит посвятить несколько строк в нашем рассказе о Самуиле Воронове, потому что характер и темперамент учителя и ученика были очень похожи.

Шарль Эдуард Броун-Секар появился на свет в 1817 году в американо-французской семье, жившей в британской колонии на острове Маврикий. Его отец-американец был моряком и однажды не вернулся из плавания. Мать (француженка) одна воспитывала сына, который в основном впитал в себя французскую культуру, однако до конца своих дней говорил с заметным английским акцентом.

Юношей он уехал в Париж учиться на врача и впоследствии много ездил по свету, работал в разных странах, но именно Франция оставалась его alma mater, и, работая именно в этой стране, он приобрел славу всемирно известного ученого.

В 1846 году молодой врач вернулся на остров Маврикий, там в это время бушевала эпидемия холеры. Броун-Секар самоотверженно боролся с ней и спасал жизни больных. Когда эпидемия холеры стихла, Шарль отправился на родину отца — в