Яга, нервно крутя на пальце волшебный перстень. – Не бойся, Нафаня. Мы тебя спрячем. Хочешь, в участке, например? Можем и навсегда тебя там схоронить, если захочешь. Только не пойми меня неправильно. А где Нафаня?!

– Я сам с ним разберусь! – крикнул Нафаня из прихожей. – Не то он всех тут погубит!

Наташа рванула следом, уговаривая Нафаню схорониться в участке или хотя бы не выходить к Кощею прямо сейчас, но Нафаня захлопнул дверь и оставил ключ торчать с той стороны. И как Наташа ни пыталась протолкнуть ключ своими ключами, заколками, шпильками и папиными гвоздями – которыми он всё никак не мог прибить ключницу, но каждый день собирался, поэтому накидал на полку в прихожей кучку разнообразных гвоздей, – ничего у неё не вышло. Дверь безнадёжно заклинило воткнутым не с той стороны ключом. Хорошо, что у Наташи была бабушка Яга. Всегда хорошо, когда у тебя есть бабушка.

Глава 13

Отбой Кощеевой тревоги

Кощей всё стоял и упивался предвкушением скорой расправы, разглядывая окна и зловеще хихикая, когда из подъезда вышел Нафаня.

– Воровка, – презрительно бросил он мнущейся возле злодея Тихоне.

Та отвела взгляд, а Кощей захохотал, схватил домовую и засунул её в карман своего новенького готического плаща.

– Ну что, хомяк бородатый, давно не виделись. Смотрю – постарел. Что не может не радовать! Спасаться будешь или обойдёмся без этого?

– Ты, это… Со мной делай что хочешь. Только друзей моих не трожь.

Одним ловким и точным движением Кощей схватил Нафаню, подбросил в воздух и вскинул трость. Но, вместо раскалённого аметистового луча, магическое ружьё выплюнуло скомканную сетку. Та, долетев до всё ещё взлетающего к верхним этажам Нафани, опутала беднягу и, громко хлопнув, превратилась в клетку. Клетка с Нафаней брякнулась на тротуар.

– Ох, ничего себе дворик! – раздалось за Кощеевой спиной.

Колдун развернулся, целясь тростью в курьера с большой оранжевой сумкой на спине, с трудом слезающего со скутера. Курьер внимательно посмотрел на Кощея, на его трость, на клетку с домовым, медленно поднял руки и попятился прочь из двора. А Кощей поехал на его скутере, повесив клетку на руль и зажав колдовскую трость под мышкой, словно средневековый рыцарь – копьё.

Спустя пару минут из того же двора, завывая сиреной, выехала служебная машина с мигалками. Полицейские Бабочкин и Орлов успевали и объезжать все пробки, и восхищаться смекалке начальницы, придумавшей открыть неоткрываемое золотым ключиком. Они поддакивали Яге, что детей нельзя брать с собой, и не теряли из виду скутер Кощея, срезая то тут, то там по московским газонам, не обращая внимания на Кузины: «Беда-беда! Огорчение! Да ты-то куда прёшь, невразумиха непонятливая?! Нафаня-а-а! В погоню! Быстрее ехайте! Эй, Кощей, послушай, у тебя же не все дома! Погоди-и-и-и!»

Вскоре всё из того же двора выкатились на самокатах Наташа с Серёжей.

– Наташа, правильно твоя бабушка Яга сказала, что мы дети. Нам точно надо за ними?

– Конечно! Мы же можем помочь!

– Как? Мы же дети! – повторил Серёжа, но скорость не сбавил и обратно не повернул.

Распугав туристов возле парковых ворот, Кощей подкатился к сильно обмелевшему и обгоревшему его же колдовскими стараниями фонтану. Клетку с Нафаней он сжимал так крепко, будто та всю дорогу пыталась вырваться из его злодейских и очень цепких, сильно побелевших пальцев.

Где-то у самого входа в парк взвыла полицейская сирена. Тихоня осторожно высунулась из кармана и переглянулась с болтающимся в клетке Нафаней. Кощей всё мешкал, глядя на отражение дремучего леса в тёмной плёнке воды, будто соображая: работает ли до сих пор фонтанный портал как надо и не разобьёт ли он свою дурную голову, отважившись занырнуть прямо с бортика на такую совсем небольшую глубину.

«Стой, костлявый, не уйдёшь!» – заорало из громкоговорителя мчащейся прямо к фонтану машины.

Кощей обхватил Нафанину клетку двумя руками и присел, готовясь к прыжку.

– Говорю же: не уйдёшь! – раздался такой знакомый Кощею голос прямо за его спиной, и что-то легонько ткнуло колдуна в плащ между лопатками.

– Яга! Ты ли это? – как ни в чём не бывало обернулся Кощей, поднял левую бровь, прищурил правый глаз и улыбнулся широким рядом белоснежных крупных зубов. – Давно не виделись. Покрутись!

– Сейчас ты́ у меня покрутишься, – ответствовала Яга, изящно поигрывая полицейским жезлом, – словно ужик на сковородке. Помню, ты их очень любил. Вдруг тебе и сковородка понравится. Электрическая. Поехали в участок, покажу, страшнейший мой и очень старый друг.

Улыбка исчезла с Кощеева лица, в глазах мелькнули недобрые огоньки:

– Это я-то страшнейший? На себя посмотри! Где зуб кривой? Где глаз косой? Где горб? Где бородавки? Где всё, что красит сказочную женщину? Да от тебя даже метла сбежала, как я погляжу!

– Не гляди, не надо, – подбоченилась Яга. – Я-то всё та же. А вот ты, как я погляжу, был Бессмертный, а стал Безмозглый! Скуф ты причупуренный, а не повелитель волшебного мира, ясно тебе?!

Кощей с интересом оглядел Бабу Ягу. Загадка всегда красит женщину. А когда женщина так загадочно разговаривает, в ней сразу появляется настоящая тайна, которую страсть как хочется разгадать. Тем более каждый ребёнок знает, что Баба Яга – мастерица загадывать всякое сказочным Иванам-дурачкам да разным путникам. Но чтобы Кощей уж совсем ничего не понял – таких сказок ещё никто не читал.

– Что смотришь, скуф причупуренный? – повторила Баба Яга и помахала громкоговорителем прямо перед носом Бессмертного.

– Какая ты дерзкая! – восхитился Кощей.

Яга кокетливо поправила модную причёску, а Бессмертный тряхнул головой, словно развеивая морок, и вскинул колдовской посох:

– Но это тебе не поможет!

Посох заискрил аметистовым, а Яга выхватила из сумочки волшебное зеркальце и замерла.

– Свет мой, зеркальце, спаси! Луч Кощея отрази-и-и! И! И! И!

Луч срикошетил в фонтан, отколов от золочёной статуи не то картофелину, не то золочёное яблоко и веточку хлопка вместе с куском вытянутой в приветствии всем дружественным народам руки.

Тем временем Бабочкин и Орлов бесшумно подлетели к злодею справа, а Кузя уже почти дополз до брошенной без присмотра клетки с Нафаней.

– Эй, дурачьё! Куда ползёте?

Колдун перекинул посох в другую руку и со всей силы ударил им оземь. По бортику фонтана, газонам и песчаным дорожкам пошла такая волна, что лавочки развалились и осыпались на землю кучками досок, старые деревья в парке попадали на молодые, молодые повалились под тяжестью старых, тележки со сладостями опрокинулись и покатились по парку, словно пустые жестяные коробочки из-под леденцов. Полицейских и Кузьму разбросало по разным сторонам лужайки. А Ягу отшвырнуло раскалённым лучом и усадило прямо на крышу полицейской машины.

– Во ты даёшь! – искренне изумилась Баба Яга,