Эти прогнозы явно беспокоили А.П. Тормасова. Он не считал возможным растягивать фланги своей армии, и в то же время он не мог оставаться безучастным, понимая обоснованность тревог Багратиона. В связи с этим он написал военному министру М.Б. Барклаю-де-Толли: «Пространство, занимаемое ныне вверенной мне армиею, столь протяженно, что в случае внезапных покушений и начатий неприятельских действий без совершенного открытия каких-либо пунктов отделение войск произвесть не можно»87. И он обращался к министру «испросить Высочайшее начертание», чтобы, руководствуясь им, «мог выполнять я обязанности звания моего»88.

«Высочайшее начертание» последовало в письме Барклая от 9 июня. Перед 3-й армией были поставлены более конкретные задачи: прикрыв границу одной пехотной дивизией и частью конницы, сосредоточить основные силы около Луцка, а оттуда, в случае наступления главных сил противника против 2-й армии, действовать ему во фланг и тыл. Если же главный удар противника окажется направлен на 3-ю армию, ей следовало отходить к Киеву.

Извещая князя Багратиона о полученных инструкциях, А.П. Тормасов заверил его, что изберет «дорогу самую кратчайшую для действий в тыл неприятеля». Одновременно он сообщил, что не намерен растягивать свой правый фланг: «При нынешних обстоятельствах разбрасываться мне никак не должно. Лучше быть в одном пункте сильну, чем во многих слабу». А еще А.П. Тормасов обнаружил в этом послании ясное понимание главной цели Наполеона в войне. Он написал: «Продовольственная часть на Волыни и другие ожидания должны, кажется, понудить неприятеля воспользоваться ими; однако же сего ожидать не можно, ибо цель его войны состоит в нанесении решительного удара для получения мира, а не вести войну продолжительную: занятием же Волыни прекращения войны достигнуть не может»89.

16 июня П.И. Багратион уведомил генерала Тормасова об отходе своей армии через Слоним к Минску. В то же время перед фронтом 3-й армии противник не препринимал активных действий, и разрыв между флангами обеих армий стал стремительно увеличиваться.

А.П. Тормасов забеспокоился, так как имевшиеся у него директивы не предусматривали подобной ситуации. 20 июня он написал военному министру, что отступление армии Багратиона привело к тому, что правый фланг 3-й армии сделался открытым. Плюс он написал, что неясной остается позиция Австрии. Она считалась союзницей Наполеона, и Тормасов спрашивал, действительно ли границы Австрии можно было считать «неприкосновенными от перехода неприятельских войск»90. А еще он просил подкрепить его резервными дивизиями и двумя-тремя полками донских казаков.

19 июня (1 июля) 1812 года противник, наконец, открыл операции на юго-западном направлении. Австрийский корпус князя Шварценберга переправился через Западный Буг у Дрогичина и занял Брест-Литовск, Кобрин и Янов. Но потом вплоть до конца июня австрийцы лишь маневрировали и не пытались атаковать войска 3-й армии.

П.И. Багратион, отступая, чуть ли не ежедневно слал А.П. Тормасову письма с просьбами занять Пинск и оттуда ударить противнику во фланг, но Александр Петрович медлил, вероятно, ожидая новых указаний сверху.

Действия на петербургском направлении

Наполеон, вступая на территорию России, думал решить судьбу кампании в одном генеральном сражении, от чего М.Б. Барклай-де-Толли успешно уклонялся. Но император французов не оставлял без внимания и фланги своего наступления. Известна, например, такая его фраза: «Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги; если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову; заняв Москву, я поражу ее в сердце»91.

Нацеливаясь на «сердце России», Наполеон заранее планировал расчистить себе путь к Санкт-Петербургу, и для этого им были выделены специальные силы: 2-й корпус маршала Удино и 10-й корпус маршала Макдональда. Первому предстояло разбить немногочисленные русские войска, выделенные для обороны пути на Северную столицу, второму – содействовать ему в этом, попутно захватив Ригу, которая открывала морскую дорогу в Россию и возможность снабжения наполеоновской армии по морю.

1-й пехотный корпус под командованием генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна первоначально входил в состав 1-й Западной армии, которой командовал Барклай-де-Толли. Решение выделить его в самостоятельное формирование, которому предстояло закрыть путь на Санкт-Петербург, Михаил Богданович принял в первые же дни войны, перед тем как выступить из Дрисского лагеря. Корпус Витгенштейна не успел присоединиться к основным силам, его не стали ждать, а поставили перед ним новую задачу.

Корпус Витгенштейна, по состоянию на июнь 1812 года, имел 28 батальонов, 16 эскадронов, 3 казачьих полка и 120 орудий92.

Прусский военный теоретик Карл фон Клаузевиц по этому поводу утверждал, что ослабление армии из-за выделения корпуса Витгенштейна было «большим минусом», но при этом можно было рассчитывать, что и Наполеон выставит против Витгенштейна лишь соответствующие силы. С другой стороны, по мнению Клаузевица, и оставить без всякого прикрытия дорогу к Санкт-Петербургу, в котором находилось правительство, было «совершенно немыслимо».

Ввиду появления на левом фланге Великой армии корпуса Витгенштейна Наполеону пришлось усилить это направление и помочь Макдональду 2-м армейским корпусом Удино. Ему надлежало действовать, имея конечную цель – отбросить войска Витгенштейна на север к Санкт-Петербургу и облегчить наступление Макдональда на Ригу.

ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ БЕЗОТОСНЫЙ, российский историк

Корпуса Удино и Макдональда (у первого было 48 батальонов, 20 эскадронов и 114 орудий, у второго – 40 батальонов, 16 эскадронов и 100 орудий93) – это и были те самые «соответствующие силы», выделенные Наполеоном для атаки на Санкт-Петербург. Однако как только корпус П.Х. Витгенштейна перекрыл дорогу к столице, ситуация сразу поменялась: к его войскам вскоре стали присоединяться резервные силы и ополченцы. Чтобы справиться с такой, по сути, отдельной армией, Наполеону пришлось сильно напрячь свои силы, а раз так, то, «выделяя корпус Витгенштейна, Барклай действовал вполне разумно»94.

Жан Себастьян Руйяр. Портрет Этьена-Жака-Жозефа Макдональда, герцога Тарентского, маршала Франции. 1836

Впервые с противником корпус генерала П.Х. Витгенштейна столкнулся 16 (28) июня 1812 года. В этот день русский арьергард под командованием генерал-майора Я.П. Кульнева встретился в бою с основными частями 2-го корпуса маршала Удино под Вилькомиром – городком в Литовской губернии. Несмотря на явный перевес французов в силах, генерал Кульнев в 12-часовом затяжном бою сумел отбросить наступающих, очистив город и вынудив противника остановиться.

Именно эти события и помешали генералу Витгенштейну присоединиться к основным силам 1-й Западной армии, отступавшим из Дрисского лагеря. А потом, получив приказ не идти на соединение, а разворачиваться для прикрытия Санкт-Петербурга, Петр Христианович изменил направление движения своего корпуса. С этого момента его задачей было противодействовать корпусу Макдональда, наступавшему по Курляндскому тракту, и корпусу Удино, идущему вдоль берега Западной Двины.

Военные действия на Пиренейском полуострове

А в это время